Онлайн книга «Пепел желания»
|
Под лопаткой защемило, и он невольно отстранился. Сейра подалась вперед — блестящая от влаги, сияющая его медью и прекрасная. Коснулась его раскаленной руки. Плечо заломило, он зарычал. — Даркхан? — спросила она робко. — Что с тобой? Но он не слышал. Уши заложило, и чей-то голос кричал ему изнутри: — Ты мой, Даркхан Железный Клык. Ты — мой… — Улдрош! — взревел Даркхан. Сейра подскочила и сгребла его в охапку. Сквозь приглушенную реальность слышался ее голос: — Я с тобой, Даркхан… тише. Возьми это. Она надела на его шею медальон, и шум пропал. Тень дракона с зеркал исчезла тоже. Зрачок Сейры звсветился медью. — Моя медь… в тебе, владычица, — сказал Даркхан, отдышавшись. — Навсегда. Он сжал кулак, и лава под пальцами захрустела. Сейра испуганно опустила взгляд и отпрянула: теперь на его раскаленной ладони прослеживались мелкие хрустальные прожилки. * * * Он с болью отпустил Сейру на рассвете — долгим поцелуем, с которым обычно прощаются навсегда. Она чувствовала и потому не могла разомкнуть их объятия, а он ждал приступа новой боли. Или еще хуже — голоса Улдроша в голове. Но на его шее горел медальон из сплава «Сердце Талгаара», и это придавало силы. Если Сейра использует его кровь для усовершенствования его качеств, это даст надежду на победу Объединенного Талгаара из ее видения. — Если тебе нужна помощь в войне… дай знать, — сказал он перед самым расставанием у причала. Дождь перестал, мокрая листва отражала робкий рассвет. Пахло сладкой свежестью. — Ты же знаешь, я не попрошу. — Она стояла, укутанная в его плащ, и прижималась к его груди. — Береги себя, ладно? Наши дары слились, это… больше, чем один медальон. — Это пробудило Улдроша… — Это неизвестно. Но чем ближе Даркхан подходил к Коварну, тем яснее понимал — быть беде. Мышцы ломило, ладонь горела, хрусталь Сейры лопался от неистовой силы лавы, лопатки сводило судорогами. Медальон стал раскаленным. Нужен был план. И пока плыл, он созрел. Вынужденный, рожденный от отчаянья, но спасительный — если однажды дракон выйдет наружу. И потому первым делом, сойдя на берег на рассвете следующего дня, Даркхан бросился в кузницу. — Борен! Живо! Ты здесь? — А-ась? — потягиваясь, зевнул кузнец. Но Даркхан растряс его за плечи: — Нужен венок. Из меди. — Он подумал, а потом снял перчатку и шепотом добавил: — И хрусталя. — Святой пепел Улдроша! — воскликнул мужчина. — Уверен, ваше величество? — Выхода нет. Плавь! Кузнец подчинился, но чем больше выходило хрусталя из ладони, тем яснее прослеживались его дорожки на запястье и по предплечью выше: так просто выплавить хрусталь из его тела не получилось. А смешать с медью в корыте у печи — еще как! — Что с этим делаем? — спросил Борен, помешивая сплав и глядя, как Даркхан прячет руку в перчатку. — Нужен венок из тончайшей меди, изящный, как роса, и крепкий, как металл. Срочно. Сделаешь? Борен нахмурился, но вернулся к перемешиванию сплава и вдруг замер. — Ваше величество… тут что-то еще. В меди ваша кровь. В хрустале слезы. Этот венок будет живым. Он будет помнить… жизнь. Даркхан кивнул: — Пусть помнит. Пусть знает, чего мне стоила эта любовь. Борен ответить не успел. Набрал в легкие воздуха, а потом округлил глаза и замер истуканом. Через мгновение только нырнул под лавку и заголосил: |