Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 81 – Арина Арская

Я хмурюсь. Сердце по привычке сжимается от этой бесконечной, бессмысленной войны, в которой главной жертвой стал он — этот колючий, ранимый мальчишка.

Я совершала свои ошибки с мальчиками, а Маша — свои. — Ты все равно предупреди её, — говорю я твердо, но без упрека. — Где ты, с кем ты, — Я делаю шаг к нему, заставляю его поднять на меня взгляд. — И обязательно напиши, что ты её любишь.

Артур смотрит на свои кроссовки: — Не хочу.

Я подхожу вплотную, разворачиваю его к себе за плечи. Он уже почти моего роста. Заглядываю в его упрямые, полные обиды глаза. — Сейчас это очень важно, — говорю я тихо, так, чтобы слышала только я и он. — Сейчас, возможно, ты не понимаешь, зачем писать маме такие слова. Потом ты обязательно поймешь. Лет через десять.

Он молча смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то взрослое, усталое. Потом он вырывается из моего мягкого захвата, но кивает, глядя в сторону. — Ладно, — бурчит он. — Напишу.

Я отворачиваюсь, давая ему оправиться, и ловлю на себе взгляд Лоры. Она уже вся собранная, стоит у двери, и в ее глазах — непроницаемая серьезность. Она подскакивает ко мне, целует в щеку, и ее губы пахнут клубничной гигиенической помадой. А потом она наклоняется к моему уху, и ее шепот горячий и таинственный: — А я думаю, что дядя Слава стал бегать ради тебя.

Я отстраняюсь, недоумённо приподнимая бровь. — Это почему еще?

Лора хитро, по-кошачьи улыбается, ее глаза блестят озорством. — А я ему сказала, что ты по утрам стала иногда гулять в парке у Проспекта Победы. Слушаешь музыку, ешь круассаны и пьешь ягодный чай.

Я хмурюсь, пытаясь понять этот ход. — Ну, я же там не гуляю. И круассаны не ем.

Лора пожимает плечами, как будто это совершенно неважно. — Ну, зато там теперь бегает дядя Слава. — Она мягко пихает в спину замершего в раздумьях Артура, выталкивая его на крыльцо. — Пошли уже, опаздываем!

Дверь захлопывается, оставляя меня в тишине. Я одна.

Перед глазами — образ, грёза.

Раннее утро. Туман над гладью пруда. И он, бегущий по аллее в поисках меня, которой там никогда не было.

— Лора, хитрюшка ты мелкая, — вздыхаю я и улыбаюсь.

Каждый вдох обжигает легкие, чистый и острый. Я бегу. Сквозь пелену тумана, что стелется над тропинкой, сквозь из кленов и берез.

Начало мая выдалось холодным.

Ноги тяжелые, налитые свинцом, мышцы горят ровным, привычным пожаром. Спина мокрая, футболка прилипла к коже холодным, неудобным пластырем.

Я сбавляю шаг, переходя на быструю ходьбу, и делаю глубокий, свистящий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца в висках.

Парк — тихий, почти безлюдный в этот час. Только вороны каркают на верхушках деревьев да где-то вдали слышен смех ранних собачников.

Солнце только-только начинает пробиваться сквозь пелену облаков.

Я ищу. Вглядываюсь вглубь аллей, в провалы между стволами старых дубов.

Я знаю, что Лора обманула.

Карина не ходит сюда по утрам. Её утро — это чашка крепкого кофе у себя на кухне, а не промозглые прогулки по сырому парку. Я это знаю.

Но я всё равно бегу сюда. Потому что даже эта призрачная, безумная обманчивая возможность — случайно её увидеть — дает мне какой-то дикий импульс.

Заставляет чувствовать себя живым. Не отцом, не бывшим мужем, не неудачником, который второй раз провалил свой брак.