Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 47 – Арина Арская

— Зачем?

Аркаша опять вздыхает, прячет руки в карманах джинсов и перекатывает с пяток на носки, но так и не отвечает мне. Хмурится:

— Захотелось покопаться с дедом в земле.

Секундная оторопь, и я тихо, но строго заявляю:

— Не дерзи.

И сама удивляюсь своему тону.

В глазах Аркаши проскальзывает недоумение, а затем он тушуется под моим сердитым взглядом.

Могу, конечно, и с сыном быть мямлей и пузатой лохушкой, но что-то мне поднадоела эта роль.

— Оставлю вас с папой наедине, — Аркаша отходит к шкафу и прячет свою неловкость за размашистыми шагами. — Я вам мешаю. Вам надо посраться, а вы…

— косится на меня, — одна рыдает в библиотеке, а второй сидит в кабинете. Фигня какая-то. И

мне сейчас стремно. Вот.

— А у дедушки не будет стремно?

— Нет.

Недобро щурюсь. Есть два варианта. Расплакаться от несправедливости или принять то, что моему сыну сейчас действительно стремно.

— Я не знаю, что у вас происходит! — Аркаша внезапно повышает голос. — Но вам надо разобраться между собой! Ты и папа! Без меня и без Светы. Один на один!

Короче… — он выдыхает и приглаживает волосы, глядя на меня, — я в любом случае поеду к деду.

— Езжай, — пожимаю плечами. — Я же не могу тебя запереть в комнате.

— Вот именно, — неуверенно отвечает Аркаша.

Видимо, ждал от меня слез, но я их проглотила.

— Но я все равно скажу, что мне не по душе, что ты ябедничаешь на нас с папой дедушке, —

немного прищуриваюсь.

— Я не ябедничал! Я поделился беспокойством!

— И что тебе дедушка сказал? — вскидываю бровь.

— Так ты теперь хочешь, чтобы я наябедничал на деда? — Аркадий открывает шкаф и выглядывает из-за дверцы. — Сказал, что у родителей бывают ссоры и что иногда надо переждать.

— Вот как?

— Мам, реально, — Аркаша кидает на кровать пару толстовок и вновь смотрит на меня, — я уеду, и начинайте друг на друга орать. Никто вам не помешает. Надо еще Светку предупредить, чтобы не лезла.

Закрывает шкаф.

— Мам, мне надо переодеться.

Я должна его отпустить спокойно и без эгоистичной обиды, что он якобы меня бросает.

— И если вы решите разводиться, то давайте уже после свадьбы Светы, — его ноздри едва заметно вздрагивают.

Я молчу, стиснув в пальцах подол платья.

— Мам, а я ведь типа пошутил, — хмыкает. — Но, видимо, неудачно, да.

Вновь лезет в шкаф и зло кидает к толстовкам одну пару зеленых штанов.

— Ты прав, тебе лучше сейчас побыть у дедушки, — семеню к двери. — Да, мы должны остаться с папой один на один.

Я молчу, и Богдан молчит, глядя в ожидании на светофор. Постукивает пальцами по рулю.

Я сижу на заднем сидении.

Мне не получится его разговорить, и я не понимаю его тактики со мной. Сначала я посчитала, что он пытается меня запугать и задавить, чтобы я и не думала о скандале и разводе.

Затем я в наших тихих и коротких перепалках несколько раз замечала темную тень, которая будто выныривала из глубины его души, но быстро исчезала под насмешкой и высокомерием. И что это было, я тоже не могу понять? Отчаяние?

Сожаление? Бессилие передо мной?

Потом я почуяла, что Богдан теряет контроль и срывается в глупые провокации с предложениями отвезти меня к Кристине. Упустим, что я купилась на эти провокации.

Это уже не контроль и не желание меня задавить, потому что ему бы, как тирану-мерзавцу, было логичнее запретить все контакты с Кристиной и вновь все заполировать угрозами.