Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 41 – Арина Арская

А вот если бы я тогда выразила ему девичье высокомерие, то он бы отобрал у меня ведерко и лопатку, а после бы окатил меня грязной водой.

И назвал бы дурой.

Я бы его возненавидела, и моя жизнь была бы другой.

Но какой?

Этого мне уже не узнать.

— Что у вас тут? — в гостиную заглядывает Аркадий. — Вы пипец жуткие сейчас, — заходит. — Вы уже несколько минут друг на друга смотрите и ничего не говорите.

— Да мы тут с папой в гляделки играем, — тихо отзываюсь я.

— И кто выигрывает? — Аркаша подходит к нам.

Смотрит сначала на меня, потом на Богдана, а затем вновь на меня. В полном недоумении.

— Мама, — заявляет Богдан с низкой хрипотцой, продолжая вглядываться в мои глаза. — Мама выигрывает.

У меня от его ответа мурашки по плечам пробегают и сердце почему-то, подпрыгивает.

— Капец, вы странные, — Аркаша обходит нас, — я за чипсами спустился.

— Мы отложим встречу, — Богдан размашисто шагает прочь. — На утро. Тебе надо отдохнуть.

— Какую, — Аркадия оглядывается, но Богдан выходит без ответа.

Наверное, не услышал.

— Какую встречу? — Аркаша переводит недоуменный взгляд на меня. — Я ничего не понял.

— Я просила папу отвезти меня к одной из наших старых знакомых сегодня, — неуклюже сажусь обратно на диван. — Он сначала согласился, а теперь передумал, — вздыхаю, — но отдохнуть я не откажусь, — перевожу взгляд на Аркашу, — отсыпь мне тоже чуть-чуть чипсов, м?

— Тебе нельзя.

— Можно, если чуть-чуть. Не вредничай, — вытягиваю ноги и откидываюсь назад, — кстати, Аркаш, помнишь Катюшу, — кошусь на него с небольшой хитринкой, — которой ты тетрадки порвал?

— Нет, — фыркает и исчезает за дверью. Злой и смущенный. — Не помню я никакую Катюшу.

— Мам, ты еще не спишь? — в библиотеку заглядывает Аркадий.

А я под тусклым светом от напольного бра разложила на низком столике альбомы с ‘нашими семейными фотографиями.

— Нет, не сплю, — касаюсь фотографии, на которой Богдан с маленькими Светкой и Аркашей развалились на зеленой лужайке в саду и смотрят на облака.

— Папа так и не выходит из кабинета.

— пусть сидит, — пожимаю плечами и перевожу взгляд на обеспокоенного сына. — ты к нему заглядывал?

— Заглядывал.

— И?

— Когда я заглянул, он сидел в кресле с закрытыми глазами, — Аркаша подходит ко мне. —

Может, спал… — останавливается. — Вы поссорились?

Я переворачиваю страницу фотоальбома. Вот снимок, где он держит новорожденного Аркашу и смотрит на него с улыбкой, а к нему жмется насупленная Светка.

Я помню, как она сказала перед тем, как я их щелкнула, что хотела не братика, а сестричку и предложила обратно сдать Аркашу в роддом.

— Маме выдали не то заказ.

Богдан тут молодой и влюбленный. В меня, детей, в жизнь. Я очень давно не видела в нем вот такого восторженного и теплого взгляда.

— Да, поссорились, — киваю я.

Аркадий садится перед столиком на пол и подхватывает один из альбомов. Может, стоило солгать и сказать, что мы с Богданом не ссорились?

Но наш сын ведь не дурачок.

Мы с Богданом разошлись по разным углам дома и игнорируем друг друга.

— Из-за чего? — Аркаша поднимает взгляд.

Темная часть меня рвется к Аркаше с криками, что у его отца есть внебрачная дочь и другая женщина, но я давлю ее в себе.

Если правда и вскроется для наших детей, то в другом виде. Без криков, слез и оскорблений.