Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 6 – Арина Арская

Я киваю, молча соглашаюсь с Олей. Да, пора заканчивать это позорное собеседование.

Мы синхронным шагом движемся к двери. Моя ладонь ложится на холодную металлическую ручку. Я открываю дверь, пропускаю вперёд гордую и обиженную Олю.

Сзади раздаётся резкий скрип кожи и злой вздох.

— А я вас не отпускал, дамочки.

Оля косится на меня, подмигивает и шепчет так тихо, чтобы только я ее услышала:

— Сработало. Эти мужики такие одинаковые.

Глава 4. «Заявление о…»

Руслан Александрович размашистым движением кладёт на противоположный от себя край стола белый лист бумаги. Сверху он швыряет простую синюю ручку.

— Вот тебе, Ромашкина, листок и ручка, — его голос низкий и глубокий. Он поднимает на меня тяжёлый взгляд. — Пиши заявление о привольнении.

Слова вылетают из меня раньше, чем я успеваю их осмыслить. Губы и язык живут своей жизнью, отдельной от мозга, который орёт, чтобы я замолчала.

— Нет такого слова, — ляпаю я.

Боже, что я сказала вслух?

Руслан Александрович замирает. Потом медленно, как хищник, готовящийся к прыжку, сужает свои светло-серые глаза до узких, холодных щёлочек. Скулы напрягаются.

— А у меня есть, — произносит он медленно, отчётливо.

Ольга, затихшая в своём кресле, превратилась в статую. Её тревожный взгляд прыгает с моих побледневших щек на каменное лицо брата и обратно.

— Хорошо, — слышу я свой собственный голос, странно спокойный.

Киваю. Поднимаюсь на ноги. Подхожу к столу и беру лист. Подхватываю ручку.

— Ох уж эта манера стареющих баб — всех учить, — язвительно резюмирует Руслан Александрович. Прищуривается на меня зло и насмешливо, когда я возвращаюсь к креслу. — Они умничают, а потом задаются вопросом: «А почему они одни?»

Я хочу резко ответить ему, что а вот мужчины с возрастом становятся самоуверенными ослами и насмешками компенсирую возрастной упадок гормонов.

Но вместо этого лишь выдавливаю из себя слабую, кривую улыбку и опускаюсь в кресло рядом с Олей. Она всё ещё молчит, будто язык проглотила. Только её глаза снова мечутся между мной и Русланом Александровичем.

— А ты сегодня, Русланчик, совсем не в духе, — наконец, печально вздыхает она.

— Я всегда не в духе, — Руслан откидывается на спинку своего царского кресла.

Он снова начинает медленно, вальяжно покачиваться, демонстрируя свое превосходство.

— Жениться тебе, Русланчик, надо, — подытоживает Ольга, складывая руки на сумочке из мягкой кожи, лежащей у неё на коленях. — Сразу улыбаться будешь.

— Раз вы там ставки с моими бывшими жёнами на меня делаете, то дай-ка угадаю, какую ставку сделала ты, Оленька, — Руслан с угрозой псмеивается.

— А что тут угадывать? — Оля пожимает плечами, и на её губах играет лукавая улыбка. — Я сделала ставку на то, что ты наконец-таки образумишься. Что встретишь… ту самую. Успокоишься. Отрастишь пузико, лицо у тебя округлится, потмоу что жена тебя будет баловать… — Она расплывается в улыбке, наблюдая, как брат кривит губы.

— Оль, ты какие-то ужасы рассказываешь, — Руслан хмыкает.

Я тем временем кладу папку на колени, а на неё — белый лист. Кончик ручки дрожит у меня в пальцах. Делаю глубокий вдох и начинаю медленно, с нажимом выводить буквы.

«Генеральному Директору ООО «ГрадФорс» Коршунову Руслану Александровичу. От Ромашкиной Нины Ивановны…»