Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 38 – Арина Арская

— Я... чистить лук?

— Да, — киваю я. — Справишься. Ты же мужчина. Мужчины не боятся лука. Или боишься расплакаться?

Это работает. Он выпрямляется. Напрягает челюсть.

— Мужики не плачут. Даже от лука.

— Вот и отлично.

Я шагаю к столу. Ставлю перед вальяжным Русланом Александровичем пакет с рисом. Потом — глубокую стальную миску. Она гулко звякает о столешницу.

— А вы промоете рис.

Он поднимает на меня недоумённый и растерянный взгляд. Светло-серые глаза расширяются, густые брови ползут вверх.

— Чего?

— Мне нужно три стакана риса, — объясняю я терпеливо, как маленькому. — Промыть его нужно до прозрачной воды. Чтобы вода стала чистой, как слеза.

— Ромашкина, — Руслан Александрович медленно наклоняет голову набок, в его взгляде появляется что-то опасное. — Ты не уловила сути. Мы пришли, чтобы ты готовила нам плов. Ты. А не мы.

Я вскидываю бровь.

— Верно, Руслан Александрович. Готовить плов буду я. Я здесь шеф-повар. А вы теперь — мои помощники.

Расплываюсь в очаровательной женской улыбке.

Он смотрит на меня. Молчит. По его лицу пробегает тень.

— И если вы не поняли, Руслан Александрович, — продолжаю я, — то у нас с вами на плов выделено всего час времени. Потому что потом я буду укладывать Юлю спать, а потом я сама лягу спать, потому что мне завтра рано вставать.

Делаю паузу. Наклоняюсь к нему ближе. От него пахнет парфюмом — терпкая кожа, горькая смола и лёгкий дымок. Тот самый запах, который сводил с ума Маню.

— И вы сейчас в моём доме, — говорю тихо, но твёрдо. — А в моём доме очень простые правила. Мне надо помогать на кухне. А иначе я сейчас всё здесь брошу и пойду смотреть сериал.

— Ромашкина, ты премию хочешь? — Руслан Александрович прищуривается на меня.

В его глазах горит надежда, что меня можно подкупить деньгами:

— Просто приготовь нам сама плов.

— Нет, — я наклоняюсь ещё ближе. Вглядываюсь в его бессовестные глаза. Наши лица разделяют сантиметров двадцать. Я вижу, как расширяются его зрачки. — Вы мне либо помогаете, либо не будет у вас сегодня плова.

Юля затихает. Она следит за нами, приоткрыв рот и прижав ладошки к щекам.

— Вот как надо воспитывать мальчиков, — шепчет она.

И вдруг в наш спор с Русланом Александровичем вмешивается Славик.

— Я как закончу с луком, — тяжело вздыхает он, — займусь рисом.

Мы оба поворачиваемся к нему. Стоит, насупившись, в дурацком фартуке в горошек. В одной руке луковица, в другой — нож. Вид у него решительный. Видимо, он очень голодный.

— Вы уже потратили лишние пять минут, — фыркает он и отворачивается к разделочной доске.

— И то верно, — соглашаюсь я, распрямляюсь и возвращаюсь к своей морковке.

На доске уже выросла горка аккуратной оранжевой соломки.

Руслан Александрович молчит около минуты. Я спиной чувствую его взгляд — тяжёлый, недовольный, но... задумчивый.

А затем слышу, как скрипит стул.

Он поднимается из-за стола. Тяжело, с недовольным вздохом. Отодвигает стул так, что ножки скребут по линолеуму. Подхватывает пакет с рисом и миску.

Подходит к раковине. Останавливается. Смотрит на кран. Потом на меня.

— А стакан где?

Я указываю подбородком наверх:

— Верхний левый шкафчик над раковиной.

Он открывает шкафчик. Его длинные пальцы перебирают мою скромную посуду: Синие чашки, которые я купила недавно на барахолке, пузатые кружки, доставшиеся от свекрови, детский поильник Юли с зайчиком.