Книга Милая, у нас не будет развода, страница 25 – Арина Арская

— Тупая шмара.

Алина тем временем со всхлипами спряталась под стойку.

— Притащился свою курицу защищать, — Егор хлопает входной дверью и шагает ко мне, сгибая и разгибая пальцы. — Гондон штопанный.

Я молчу. Егор выхватывает пару салфеток, вытирает кровь с костяшек и вновь садится.

— Что тебе опять не так? — смотрит на меня. — Стыдно за меня? Зато никаких шуток!

Я встаю, выхожу из-за стола, медленно разворачиваюсь и шагаю в сторону уборной. И мне любопытно.

Насколько мой муж внимателен сейчас. Заметит ли влажное пятнышко под попой.

Стыдно ли мне?

Нет.

Обижена ли я сейчас на Егора за его правду?

Нет.

Я сейчас хочу, чтобы он встал и пошел за мной. И не буду я звать его за собой словами и намеками.

Не про меня это. Да, со мной сложно. И сложно было всегда. Потеряли мы в браке не разговоры, слова и четкие инструкции в постели, а настроение и напряжение.

— Как же ты меня зае… — ругань Егора обрывается на полуслове, и я скрываюсь в закутке с уборными.

Егор дергает ручку, а дверь я заперла.

— Инга…

— Что, милый? — рассматриваю отражение в зеркале.

Конечно, я сейчас хочу распахнуть дверь и впустить своего мужа к себе. Но…

За свои слова надо отвечать.

Я же фригидное бревно в постели.

— Открой дверь, Инга.

— Нет.

— Инга…

— Знаешь, что я сейчас сделаю?

Слышу через дверь, как Егор шумно выдыхает. Я включаю воду и тщательно мою руки с мылом. Затем вытираю их бумажными полотенцами.

— Инга.

— Я, — неторопливо задираю юбку, — побалую себя пальчиками.

— Что?

— Настроение такое, — приваливаюсь к двери спиной. — Лень одолела.

— Инга… — рычит за дверью Егор.

— Тебе же тоже обычно лень, — вздыхаю я и ныряю между ног рукой. — Это все от лени, Егор. Ты ленишься, — закрываю глаза и касаюсь пальцами напряженного клитора. — И вы все ленивые… Вам всем нужны инструкции, — веду пальцами с нажимом по кругу, — все эти вопросы… как тебе нравится, как ты хочешь… — выдыхаю стон под легкую судорогу, — от лени. Женский оргазм… — меня пробивает искрой от копчика до затылка, — это не стол из икеи…

— Инга!

— Мне сегодня нравится одно, завтра другое… — сглатываю. — Сегодня Бурак… — выгибаюсь под волной удовольствия, что расцветает под спазмами моего нутра, и я сквозь зубы цежу со стоном, — завтра Карим… — дальше я могу только мычать, запрокинув голову.

Через пару секунд меня отпускает. Я тяжело дышу, а за дверью гробовая тишина. Может, ушел. Если ушел, то пусть катится.

Выхватываю из пластиковой коробки на стене салфетку. Вытираю влажную промежность и слышу:

— Кто такой, мать твою, Карим? Еще Карим есть какой-то?

Я оправляю юбку, щелкаю защелкой и выхожу к Егору. Сую ему в руки салфетку в теплых влажных пятнах.

— Карим из “Любви на острых камнях”.

Глаза у Егора черные-черные от ярости. Резкий рывок, и я прижата к стене сильными руками:

— Что за название такое тупое? — выдыхает мне в лицо.

— Я сейчас полицию вызову! — раздается тоненький голос Алины.

— Пошла нахуй! — рявкает Егор.

— Я не хочу тебя, — вглядываюсь в глаза Егора, — а почему? Знаешь?

— Инга, ты нарываешься…

Егор сжимает мою шею в пальцах, и глухо рычит.

— Потому что я сама справилась, милый, — недобро щурюсь и сипло продолжаю. — Сама. И неплохо справилась.

— Какая же ты сука…

— А ты кобелина, — шиплю я гадюкой. — Ленивый кобелина, который решил, что я одна виновата в том, что у меня в тумбочке смазка лежит. Надушенный он приходил ко мне в архив. И что ты мне тогда говорил?