Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 89 – Арина Арская

— Да я только за…

— Вот и молодец, — Антон опять скрещивает руки на груди. — Домашней клушей моя сестра не будет. Вот так. И не надейся.

— Танцуем на свадьбе дочери, — шепчет Руслан, и я слышу в его голосе растерянность и удивление. — Это очень странно, но Гера перспективный молодой человек.

Мы плывем по белому залу с высокими потолками под взглядами множества глаз. Сегодня Анфиска стала женой. Сидит красивая в белом платье рядом с мужем, и их ждет новая жизнь. И хочется верить, что ждут их только взлеты без жестоких падений.

— Родители зятя нашего меня немного напрягают, — едва слышно отвечаю я. — Очень закрытые. И, кажется, не очень рады, что их сынка-корзинка женится.

— Я думаю, у них были планы на договорной брак, — Руслан немного кривится, — но особо не бузят, потому что я у тебя тоже не последний человек. Тоже очень вкусненький.

— Вкусненький?

— Да, — Руслан улыбается. — Я, конечно, далек от грузовых поставок, однако инвестиции, допустим, никто не отменял.

Тихо смеюсь, на новом выдохе успокаиваюсь, потому что нас тут фотограф старательно щелкает.

— Но я Анфиске сказала, что если свекровь будет вредничать, пусть не молчит и не глотает.

— Вот как?

— Я думаю, она из тех свекровей, которые либо в стороне не любят невестку и всячески игнорируют, либо лезет без конца.

— Какие полярности, — вздыхает Руслан.

— Если она будет лезть к Анфиске и учить ее жизни, то мы полезем к Герману, — с угрозой говорю я. — В обиду я свою дочь не дам. Я, кстати, так и сказала им.

— Когда успела? Вот чего они такие сидят? — Руслан вскидывает брови. — Теперь вопросов нет.

— Я сделала все правильно.

— Я согласен. Угрозы надо сразу на берегу раскрыть, — серьезно отвечает Руслан.

— И еще я думаю, что я им не нравлюсь, — сердито ябедничаю я.

— А это еще почему?

— Неприлично быть глубоко беременной на свадьбе дочери, которую тоже мутит, — мило улыбаюсь я.

Руслан сжимает мою ладонь, мягко давит на поясницу, а разворачивает по кругу:

— Это они тебе сами сказали?

— Нет, но я видела их взгляды на своем животе.

— Это зависть, — Руслан шепчет мне на ухо, — у нас все еще есть игрища под одеялом, а у них нет. И такие игрища…

— А ну, прекрати, — я краснею.

Прямо рядом с нами щелкает фотоаппарат, и я кидаю сердитый взгляд на молодого фотографа, который нашел, когда меня фотографировать

Новый щелчок.

— Ну, это уже наглость, — смотрю на Руслана. — Что там за фотографии получатся.

— Фотографии с богиней.

— Да, блин, Рус…

Он расплывается в улыбке, а потом обхватывает мое лицо ладонями и под щелчки фотоаппарат целует меня.

Где на стороне слышу Анин голосок и ее заливистый смех:

— Целуются! И вы целуйтесь! Все целуйтесь!

Красивому завершению танца даже аплодируют, чем вгоняет меня в еще большее смущение. Скоро сорок один год, а краснею, как девочка.

Отстраняется. Глаза расширены:

— Нас с тобой ждут еще три свадьбы.

— Я сейчас должна признаться в том, что я могла бы быть той матерью, которая бы затиранила своих деток и которая бы их оставила навсегда рядом с собой. Меня опять мутит, и еще сейчас расплачусь. Опять. В который раз.

Ойкаю, потому что меня изнутри пинают, после кажется, что даже кувыркаются.

— Плакать нельзя, — прижимаю руку к животу, — у нас тут кое-кто недоволен.