Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 86 – Арина Арская

— Ну, сейчас вот вырвалось.

— Да, господи!

— Хорошо, давай не будем вступать в брак! Давай! — повышает голос.

— Ты как себе это представляешь?

— Буду у себя в логове сидеть и по первому зову срываться и бежать к тебе, когда тебе что-нибудь понадобится, — пожимает плечами. — Родишь, то… не знаю, блин! Вахтами будешь меня к себе пускать! Надоел, выпинываешь!

Да я его сейчас не хочу никуда выпинывать. Хочу упасть на диван, вытянуть ноги и получить от Виктора массаж.

— И каждый раз я буду приходить с надеждой, что ты скажешь мне “оставайся”, — сглатывает.

Подходит и садится у моих ног, привалившись к креслу спиной.

— Когда я в первый раз сделал предложение, Маш, я не думал, что нас ждет. Не совсем представлял, что такое быть мужем, что такое семья, что такое обычные будни с рутиной. Я был на подъеме, восторженный, а сейчас я дядька, который, как и ты, боится себя. Я прекрасно осознаю, что сделал тебе больно, нашим дочерям и даже моей маме. Я не отмахиваюсь от этого, Машуль. И я никак не могу все это перекрыть. На это потребуется много времени и честности с самим собой. Согласен, новый мужчина был бы для тебя вариантом получше.

Я сползаю к нему на пол:

— Да вот сдался мне новый мужик с новыми тараканами, — фыркаю я. — И что ты заладил-то про нового мужика?

— Потому что я хорошо помню все свои слова, — смотрит перед собой.

— Тебе повезло, что я непослушная девочка, — хмыкаю я, — и не стала претворять в жизнь твои пожелания о новой любви, — Откидываю голову назад. — Какой ты козел, Вить.

— Прости меня, — сжимает мою руку.

— Прощение — это тоже банальность, Вить, — тяжело вздыхаю я. — Но вместо него… — всматриваюсь в его глаза, — я могу сказать, что я поняла, почему мы пришли к такому итогу. Мы оба к нему пришли, Воронин. И у нас бы иначе не вышло, увы. И как бы я ни страдала по тебе, но мне этот урок тоже был важен. Произошла полная переоценка жизни. И теперь я не спрошу, кто я без тебя. И второй раз я не буду громить дом, Вить, поэтому мне бессмысленно бояться, что ты опять влюбишься.

Задумываюсь над своим внезапным выводом, и одобрительно киваю сама себе.

— А теперь, — касаюсь его щеки и улыбаюсь, — вспомни, как мы любили, Вить, и закроем эту страницу, чтобы жить иначе и любить иначе. Второй раз я такое не вытяну. Нафиг. Я уже не молодушка.

— Да я тоже не сказать, что жеребец, — с наигранной печалью вздыхает Виктор. — Ты меня за сегодня вымотала, что я теперь хочу спать.

— Тебя еще ждет разговор с дочерьми, — зеваю будто в издевку. — Ты все это заварил, вот теперь и сам объясняйся.

— Пап, что происходит? — спрашивает Лиза. — Где мама?

— Наверху спит.

Я не знаю, как описать то, в каком я сейчас состоянии пребываю.

Растерянность?

Воодушевление?

Страх?

Да, по большой части страх, что я могу все опять потерять. Все испортить. Все сломать. Растоптать с твердой уверенностью, что поступаю правильно.

— Па…

— Девочки, садитесь, — нервно поправляю ворот рубашки. — Надо поговорить. Очень серьезно.

Садятся, недоуменно переглянувшись, а в глазах застыл испуг.

— Ваш папа идиот, — я, кажется, выдыхаю весь воздух из легких.

И никто не торопится спорить или опровергать мое заявление.

— Таких идиотов в мире, наверное, единицы, — слабо усмехаюсь я. — И вам очень повезло в ковычках с отцом. Я все разрушил. Уничтожил нашу семью.