Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 67 – Арина Арская

— Мне эти понравились! — попадает в лицо.

— Да хорош, блин! — откидываю тонкие кружева.

Скрывается в гардеробной, и через минуту выходит с платьем цвета бордо. Глубокое декольте, узкая юбка.

— Ты издеваешься?

— Что не так?

— Это платье на свиданки!

— Теперь понятно, почему на нем бирочка. Свиданок, видимо, не случилось.

— Как же я тебя ненавижу, — клокочу в отчаянии и гневе. — Надо было тогда ту ручку с розовым заячьим хвостом тебе в жопу засунуть! Да поглубже!

— Я тебя либо в этих трусах и платье повезу, либо такой, какая ты сейчас есть.

— Вить, — вздыхает на заднем сидении Маша. — Это все очень весело и задорно, но ты сейчас вернешь меня домой, потом привезешь девочек и уедешь.

Вывих ей вправили, тугую повязку наложили и порекомендовали покой без лишних движений.

Но я знаю свою бывшую жену. Она устроит скачки на одной ноге и начхает на рекомендации травматолога. Обязательно навернется, и здравствуй вторая вывихнутая стопа.

— Что ты молчишь?

— Ты отвлекаешь меня от дороги.

— Ты меня услышал?

Я готов приковать ее к кровати.

— Я нашел в одном из ящиков наручники, Маш, — кидаю взгляд на светофор, а затем в зеркало заднего вида.

Сидит злая, красная и с широко распахнутыми глазами.

— Они бонусом к платью прилагались?

Моя бывшая женушка планировала найти какого-то извращенца? Хотела пригласить его в дом и сыграла бы с ним в увлекательные ролевые игры?

Мне кажется, что у меня сейчас пар из ушей пойдет.

А еще пять лет назад она заприметила молодого горячего аниматора.

— Так наручники откуда?

— Надо было их выкинуть, — шипит себе под нос и отворачивается.

— Не понял.

— Что ты не понял? — повышает Маша голос. — Эти наручники не к платью! Эти наручники были приготовлены для ужина, но ты в тот день признался в любви к другой! Почему не выкинула? Не знаю! Я о них вообще забыла, блин!

Я молчу, сжимаю руль и смотрю на дорогу.

Сейчас наручники меня очень заинтересовали, а тогда?

Тогда бы они вызвали, наверное, глухое раздражение. Я все еще помню то состояние, в котором мне казалось, что я ушел по уши в черную густую жижу липкой тоски.

— Козлина, — шипит Маша. — Я тогда еще чулки в крупную сеточку купила. Шлюшьи такие!

Сглатываю.

— И знаешь, как на меня смотрели, когда я просила сеточку побольше? М? — буравит меня злобным взглядом. — Это хорошо, что у меня мозгов хватило не купить лакированные ботфорты на высоких каблуках! — замолкает и взвизгивает. — Моего размера не было!

Вот сейчас точно пар из ушей со свистом пойдет.

— Красные такие, — с пунцовым лицом сипит Маша. — Чтобы вот типичная проститутка с трассы получилась.

— Прекрати.

— Нет! Не прекращу, Витя! — рявкает Маша. — И большое тебе спасибо, что ты, сволочуга, пришел пораньше! Ты же мог мне все это сказать, когда бы я к тебе вышла в сетчатых чулках и красных сапогах!

— Ты же их не купила, — делаю тихое и напряженное замечание.

— Неважно! Важен посыл! Только представь эту картину! Я в чулках, с наручниками на пальце, в сапожищах по жопу, а ты мне говоришь…

— Не буду!

— Почему? — зло спрашивает.

— Потому что тебе потом придется стирать мои трусы! — повышаю голос.

Замолкает, переваривая мои громкие угрозы, и шепчет:

— Ты совсем охамел?

— А ты мне не устраивай тут горячие рассказики, когда я за рулем, — поскрипываю зубами. — И чулки, кстати, я не нашел.