Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 20 – Арина Арская

— Мы разводимся, — Маша выдыхает и уходит с крика в наигранно спокойный тон. — Вопрос алиментов, опеки, участия в вашем воспитании мы уже будем обсуждать с адвокатами. А теперь…

Она подходит к креслу, щурится на меня и шипит:

— Пошел прочь! — вскидывает руку.

— Так не пойдет, Маша, — поднимаю взгляд. — Я не буду убегать по твоему приказу. И ты влезла в мой разговор с дочерьми.

****

У меня вышла горячая новиночка “Милая, у нас не будет развода”. Приглашаю в гости!

https:// /ru/reader/milaya-u-nas-ne-budet-razvoda-b459085?c=5317587

— Я хочу другую женщину.

Я поворачиваю лицо к Егору, и мне кажется, что в гнетущей тишине слышен хруст моих шейных позвонков.

— Что? — мой голос скрипит тихим недоумением.

— Хорошо, Инга, я повторю, — Егор медленно выдыхает через нос, глядя черными глазами на дорогу. — Я хочу другую женщину.

— Пошел прочь!

Мой крик оглушает меня саму, а затем будто невидимая теплая рука хватает меня за шкирку и рывком вытягивает из черного безумия и отчаяния.

Я вижу своих дочерей.

Бледных, испуганных, с широко распахнутыми глазами. Держатся за руки.

Я вижу свекровь. Молчаливую и печальную.

Я вижу Виктора.

Я вижу его глаза.

Усталые. С тонкими морщинками в уголках век.

Вижу редкие и единичные седые волоски в его висках.

Я отступаю и сажусь, вглядываясь в его лицо, будто в первый раз его вижу.

Я его помню мальчиком, подростком, юношей, молодым и энергичным мужчиной.

А теперь запомню зрелым мужчиной с усталыми глазами.

Злость и обида расползается на лоскуты под откровением, что мой мальчик, который списывал у меня контрольные, стал дядькой.

А я стала теткой.

— Маша?

И голос его стал другим. Более глубоким, но в то же время он звучит тише.

— Ты прав, Виктор, — шепчу я. Молчу минуту, разглядывая его лицо будто чужое и тихо говорю, — Я должна тебя отпустить.

У меня не дрожат руки, и сердце больше не колотится раненой птицей о ребра в желании вырваться на свободу.

— Мы любили, — шепчу я. — Так любили. Самозабвенно, дико и отчаянно. Каждая минута с тобой была радостью, Виктор. Я была с тобой девочкой, девушкой и женщиной. И я была счастливой. Даже тогда, когда ела пустые макароны в съемной комнате. И ты любил меня. Все эти годы любил, — перевожу взгляд на девочек, — ты подарил мне дочерей. Красивых, здоровых, умных девочек, — ласково улыбаюсь и вновь смотрю на Виктора, — И если бы я вернулась назад на двадцать четыре года, я бы все повторила.

Закрываю глаза.

— Повторила, — киваю и вновь вглядываюсь в его глаза. — Ты мне сделал больно. Очень больно, Виктор… Но… правда в том, что я не хотела бы, чтобы ты был несчастлив со мной после всех этих светлых и теплых лет.

Ресницы Виктора вздрагивают, зрачки расширяются, и в уголке левого глаза вспыхивает слеза.

— Девочки, — перевожу взгляд на дочерей, — я вас сегодня не ждала. Если бы знала… то, — пожимаю плечами, — этого бардака бы не было. Я не хотела вас пугать, — сердце в груди бьется тихо и слабо. — Я жива, папа жив. И да, мы разводимся, потому что… так случается. Я не знаю, что вам еще сказать. Мне больно, обидно и очень страшно, но я теперь тоже не вижу смысла быть с вашим папой.

— Девочки, — шепчет Виктор, — я не хочу вас терять…

Дочки смотрят на него испуганными белочками, медленно выдыхают и по их щекам катятся слезы.