Книга Право на семью, страница 56 – Арина Арская

— А это разве не голубь? — едва слышно спрашивает Мария.

— Я не знаю, какие звуки издают стервятники, — зло топаю мимо. — Поэтому пусть курлыкает.

Кирилл — высокий и светловолосый мужчина, ион изменился с последней нашей встречи на свадьбе. Во-первых, он вставил новые зубы. Те самые голливудские, неестественно белые зубы, которые, кажется, при его загаре ослепляют при улыбке. Во-вторых, он точно подправил нос. Он был у него немного смещен влево, а теперь ровненький такой и идеальный. А еще он подкачался.

Короче, ко мне в дом заявился жених куклы Барби. Узкие светлые брючки, обтягивающая рубашка поло и широкая улыбка на холеном лице. Я уверена, что дядя бы нелестно высказался о его внешности и сравнил бы с представителем нетрадиционной ориентации. Я прям слышу в голове его недовольный голос: “Ну что ты, как…” И после “как” следует некрасивое, оскорбительное и очень емкое слово.

— Вика, — Кирилл вновь ослепляет меня своей улыбкой и делает ко мне шаг. — Давно не виделись.

— Что ты тут забыл?

— Прилетел и решил заглянуть ко всем родственникам.

— И у кого ты уже был?

Опешив на несколько секунд, он лихо так приглаживает волосы и говорит:

— А вот решил начать с тебя.

— Ты прости за прямой вопрос, — сажусь в кресло и поднимаю взгляд, — но тебя мама вызвала?

— Она давно меня ждала, — опускается на софу, — а я все никак не мог найти время.

— А сейчас почему нашел?

Нет мне смысла сидеть и кокетничать с мужиком, которого поманила мамочка перспективой захомутать племянницу Юры.

— А ты изменилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я прекрасно знаю, что он подразумевает под своими словами. Тогда на свадьбе я плакала, никому в глаза не смотрела и будто была на похоронах, а не на празднестве. И Кирилл был среди тех, кто пил дорогущее шампанское под тосты и пожелания о детях, любви и счастье. Схватил бы меня тогда и увез за океан, чтобы, как принцессу, спасти из лап мрачного дракона, который сидел рядом с рожей кирпичом в красивом фраке, пошитом на заказ у одного из именитых портных.

Господи, мы же тогда и торт вместе резали. Неожиданно вспоминаю ладонь Валерия на своей и то жгучее желание ткнуть его лицом в пышный белый крем. А после еще кормили друг друга… Помню этот нежный вкус сливочного крема, влажного фисташкового бисквита, приправленного солью слез.

— Прости, я ненадолго отлучусь, — встаю и оправляю юбку.

— Куда ты? — обескураженно спрашивает незваный гость.

Я должна увидеть фотографии со свадьбы. Альбом пылится на верхней полке шкафа в моей спальне, и я его ни разу не открывала. Закинула и больше не притрагивалась. Поднимаюсь к себе в комнату, достаю тяжеленный альбом в кожаном переплете. На обложке красуется:

Валерий и Виктория.

Буковки золотые, витиеватые и выпуклые. Когда дядя его мне вручил с ехидной улыбкой, я дала себе обещание, что его сожгу. Альбом. А, может, и дядю тоже. Сажусь на кровать. Минуту медлю, кусаю губы и стучу пальцами по обложке.

— Поехали, — открываю альбом.

И сразу с первого снимка я понимаю, что свадьбу снимал тот же “невероятно одаренный” фотограф. И ясно теперь, почему дядя с такой улыбкой всучил мне этот альбом.

Я ждала либо вылизанные до мелочей фотографии, либо печальную историю одной несправедливой свадьбы, но нет. Вся фотосессия свелась к “гости жрут и причмокивают”, пока красивая невеста корчит скорбную моську, а жених пребывает в состоянии “чо ей не так?”.