Книга Право на семью, страница 40 – Арина Арская

Лишь через несколько секунд молчания машина трогается с места. Так, медленный вдох и выдох и не поддаемся панике. И делаем для себя вывод: никаких ссор и разговоров о груди.

— Я ее покормила, — мама улыбается, покачивая спящую Соню на руках.

Мама сидит на диване в гостиной, а вокруг нее разбросаны игрушки, погремушки и обрывки цветной бумаги. Заметив мой недоуменный взгляд, она шепчет:

— Цвета учили.

— А не рановато?

— И цвет фуксии, — мама тихо смеется, — ее просто привел в восторг. Смотри.

Наклоняется и выдыхает в умиротворенное личико:

— Фуксия.

И Соня сквозь сон улыбается, сморщив крохотный носик.

— А вот, — голос мамы становится еще тише, — цвет капучино ей не нравится.

— И какой из всего этого великолепного разнообразия — цвет капучино? — шипит Валерий у меня за спиной.

— Ты еще тут? — оглядываюсь. — Тебе никуда не надо? Твой новый проект там не горит?

— Вот тот, — шепчет мама, взглядом указывая на коричневый обрывок.

— Ты меня привез, — щурюсь на Валерия, — свободен.

Если честно я сама удивляюсь своей наглости, но я либо рыдаю, либо грублю. Выбор невелик.

— Вечером поговорим.

— Нам не о чем говорить, Валерий.

— Вечером мы идем на благотворительный ужин, — мама опять встревает в наш тихий разговор. — Вика тебя не предупредила?

Так. Это какая-то игра. И удивляться сейчас внезапному ужину — сделать неверный шаг.

— Да как-то подходящего момента не случилось, — взгляда не отвожу, а сердце все равно замирает в ожидании того, что мою ложь раскроют.

— Что еще за ужин? — Валерий тоже не собирается мне уступать в гляделках.

— От Арасовых, — отвечает мама.

— Да, от Арасовых, — киваю я и скрещиваю руки на груди.

Черт знает что за Арасовы, но буду делать вид, что это мои лучшие друзья, которых я давно и очень хорошо знаю.

— Николай и Аня Арасовы? — уточняет Валерий, вскинув бровь.

— Да, — безапелляционно отвечаю я.

— Ответ неверный, — приближает ко мне лицо, которое бледнеет от злости. — Ты не знала об ужине, — выдерживает секунду и цедит сквозь зубы. — Артур и Виталина Арасовы, Вика.

— Оставь меня в покое, — рычу я в ответ. — Я иду на ужин, Валера. Пока ты тут раздуваешься, как большая злая жаба, часики тикают. Время — деньги, золотой мой.

— Уж кто тут большая злая жаба, так это твой дядя.

— Сделаю вид, что я этого не слышала, — мама вздыхает.

Валерий издает какой-то странный звук, похожий на всхрап разъяренного жеребца во время гона, когда того лягает упрямая кобыла. Разворачивается и уходит. Жду, что он хлопнет входной дверью, чтобы показать насколько он зол и недоволен, однако этого не происходит. Дверь закрывает тихо и даже без щелчка. Видимо, не хочет будить Соню своими психами.

— Да уж, — подытоживает мама.

— Я за молокоотсосом, — шагаю на кухню. — А то реально лопну.

Через пять минут я сижу рядом с мамой, прижимая молокоотсос к левой груди. Моторчик едва слышно и мягко урчит.

— Я чувствую себя дойной коровой, — смотрю на люстру.

— Не говори так.

— Благотворительный ужин — это идеи дяди?

— Нет, моя, — мама перекладывает Соню в люльку. — Но я у него научилась подгадывать нужный момент, чтобы получить желаемое. Я давно хочу выйти с тобой куда-нибудь, но к тебе ж не подступиться.

— Опять я виновата, — недовольно цыкаю. — Прекрасно.