Книга Между ними. Тайфун, страница 26 – Мария Зайцева

Не вспомнить дословно, но что-то типа «чтоб тебе так же херово было, как мне сейчас»...

А я вот как-то не заметил, что ей сильно херово было со мной… Но я обычно до предела заебанный работой, потому вообще как-то мало замечал настроение женщины, с которой периодически спал. А она, оказывается, страдала… И ждала от меня, оказывается, чего-то… И еще она, тоже оказывается, «столько времени на меня потратила».

Из финальной истерики я сумел понять, что что-то должен был сделать. Замуж позвать, наверно.

А я и не планировал, так-то… И даже не говорил ни о чем таком, считая, что просто у нас необременительный секс раз в неделю. Чаще-то все равно не получалось, главная моя любовница не пускала к второстепенной. Главная — это работа, если что. Работа, работочка, работушка моя… Блядь страшная. Но любимая. И менять ее на другую я не планировал.

Но Верка почему-то думала, что у нас все серьезно… А я не говорил такого. Я вообще с ней не говорил. Ошибка, получается. С женщиной надо говорить. Словами. Если бы на берегу все обозначил, то, может, все по-другому было бы?

А так все получилось максимально для меня странно и нелогично.

И для нее, наверно, травматично.

Квалифицировав неуместные воспоминания, как муки совести, я поворачиваюсь на бок.

Жестко, блин.

Дешевенький надувной матрас не рассчитан на мой вес, прогибается до пола.

— Че ворочаешься?

Мирка садится по-турецки, щурится на меня из полумрака.

Блядь…

Все равно не сплю.

Тоже сажусь.

Пялюсь на него недружелюбно. Распаленный неприятными воспоминаниями, очень сильно хочу опять расставить точки над i. Проговорить на берегу все, чтоб потом без обид тупых.

Но вроде все проговорили, и Мирка — не баба, усваивает с первого раза все.

— Как тебя в полицию занесло-то? — неожиданно миролюбивым тоном задает вопрос Мирка.

Пожимаю плечами.

— А куда мне? После ВДВ? На завод? На сейнер, селедку ловить и разделывать?

— Ты, вроде, в спорте хорошо шел…

— Недостаточно. Там тоже сложно. — Я сажусь удобней, так, чтоб опереться на тихо работающий холодильник спиной. — Смысл есть только в первых местах, и то уже в серьезных возрастных категориях. Там спонсоры, помощь… Да и ты интересен, как спортсмен. А для того, чтоб быть конкурентным, надо постоянно участвовать в соревнованиях. А каждое соревнование — бабки. Причем, довольно серьезные. У меня их не было. Помнишь же, у меня мама только… Была.

Мирка чуть поджимает губы, кивает.

— Давно?

— Я в армии был. Пневмония. Быстро очень. Приехал уже на похороны.

— Жаль.

— Да. А ты каким боком в продавцах? — перевожу я тему с все еще болезненной для меня.

Мирка пожимает плечами, типа, ну вот так получилось.

— А вообще чем занимаешься?

— Да так… — он встает пружинисто, берет с прилавка сигареты, прикуривает, — всем понемножку.

Меня цепляет чуть-чуть эта неопределенность, сразу тянет задавать дополнительные вопросы, но торможу себя.

Профдеформация уже имеет место быть, надо ее как-то сдерживать.

Судя по месту работы, у моего бывшего приятеля не все в шоколаде. Может, стыдится того, чем занимается. В конце концов, не все нормально воспринимают мужика за прилавком.

— Глянь, че нашел! — Мирка показывает колоду карт, усмехается, — катнем?

— С тобой? — я вспоминаю школьные годы чудесные, — иди нахуй.