Книга Мышкино чудо не тает, как снег, страница 16 – Одария Вербенова

— Но ведь ничего не поделаешь тогда, если ты родилась с какой-то «особенностью». Ты поэтому стала отшельницей? — спросил он и откинулся на спинку кресла, слегка наклонив голову на бок.

— Отношения с семьёй стали очень натянутыми. Через полгода я пришла к решению покинуть дом. Стало невыносимо жить рядом с любимыми людьми, которые теперь смотрели на меня с негодованием и даже презрением. Я бросила идею о дальнейшей учёбе и вскоре покинула город и даже сменила Королевство.

Это я не говорю ему ещё о том, что пошли разговоры о необходимости запереть меня в королевской темнице на случай, если жёлтое свечение моей магии вдруг может представлять опасность для окружающих.

— Смело.

— В поисках любой, даже самой низкооплачиваемой работы, я прожила в чужом городе две недели. Деньги мои кончались и за проживание в общежитии платить было уже нечем. Тут я и вспомнила об этом доме в лесу, построенным моим дедом.

— Вот как, — задумчиво пробормотал Фестер. — А тот парень, Руллиан?

— Мы больше не общались с тех пор, и я ничего о нём не знаю.

— Не скучаешь?

— Уже нет. По родителям только. А что на счёт тебя? Почему ты всё ещё здесь? Ведь новогодние каникулы уже позади…

Мой взгляд скользит в угол гостиной, где всё ещё, как символ надежды на чудо, стоит наряженная ёлка.

— Мне было одиноко до того, как стал жить с тобой.

— И чтобы избавиться от одиночества ты решил пойти в лес? — не скрываю своего скептического настроя.

— Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи, — скрестил на груди руки.

— Ты не похож на человека, который бы страдал от одиночества.

— Я и не страдал, — усмехается, — не осознавал этого, пока не приобрёл друга в твоём лице.

— Считаешь меня другом? — с трудом скрываю свое волнение.

— Уже нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я лучше покажу, — сказал Фестер, облизнув губы, и тут же придвинулся ближе ко мне. — Спрашиваешь, почему я всё ещё здесь?

Во рту у меня внезапно пересохло, а руки нервно задрожали. Парень упёрся своим коленом в моё колено и, глядя на меня сверху из-за нашей разницы в росте, вдруг как-то очень мило потрепал меня по голове. Он запустил пятерню в мои волосы на затылке и слегка потянул за них, чтобы моя голова приподнялась.

Я оказалась плотно прижатой к его груди. По прежнему не отпуская мои волосы, Фестер склоняется к моему лицу, а затем осыпает мои щёки серией лёгких поцелуев.

— Уж не знаю, что там у тебя за особенность в магической силе, из-за которой ты сделала что-то «плохое». Но меня возмущает тот факт, что ты уже всё решила за меня. Вот это уже не смело — это трусливо.

Отодвинувшись от моего лица, Фестер внезапно повалил меня спиной на диван, а после сковал мои колени своими.

— Что ты делаешь? — безрезультатно пытаюсь заглушить дрожь в голосе.

— Расслабься. Ничего плохого я не делаю, в отличие от тебя.

Фестер склоняется надо мной и целует в губы.

Всё верно. Когда-нибудь это должно было случиться — Фестер тоже влюбился.

Спалось крепко, и мне казалось, будто я лежу в тёплом коконе, который окутывает моё тело, даруя сладкое чувство безопасности. Сонная, я глубже зарываюсь в эту норку из толстого пухового одеяла, убаюканная ритмичным сопением, раздающимся с другой половины постели.