Книга О, мой профессор!, страница 37 – Лариса Васильева

— А что еще?

— Хочу тебя снова и снова. Ты превращаешь меня в одержимого.

Потом мы возвращаемся в зал к альбому. Мелкий Матвей пухлый и забавный.

— Ты похож на Шалтай-Болтая, — я смеюсь, надувая щеки, словно я овальное яйцо.

Я перелистываю альбом, но на одной странице рука замирает. Свадебное фото юного Матвея. Сейчас он определенно брутальней, но на этом фото Григорьев молодой и счастливый. Рядом с ним улыбающаяся брюнетка. Не дурнушка, наоборот, очень даже миловидная. Грудь колет проклятая ревность, но я загоняю ее подальше.

— Снежок, не надо, — просит Матвей, но я не могу остановиться. Листаю страницы незнакомой жизни профессора и тихо дурею.

— Ты очень ее любил? — вырывается против моей воли. Не хочу спрашивать, но не могу сдержаться.

— Это сейчас важно? — Матвей хмурится.

— Ты ее любил? — повторяю я.

— Очень, — в голосе профессора слышится грусть, — но все слишком быстро прошло. Не надо, — он захлопывает альбом. — Наше счастье длилось только один день.

— Вы расстались? — недоумеваю, а Матвей убирает альбом.

— Никто никого не бросал. Просто…, - он замирает, — не совпали.

Матвей гримасничает и словно отгораживается от меня невидимой стеной.

— Пойдемте обедать, — в комнату заглядывает Зинаида.

— Конечно! — вскакиваю с дивана и хватаю Матвея за руку. Его пальцы холодны как лед. — Пойдем мыть руки! — тащу его в ванную и подставляю наши ладони под горячую воду. Целую Матвея до тех пор, пока он не начинает оживать.

— Спасибо, — его голос глубокий и хриплый.

— За что? — удивляюсь я. Вроде бы ничего такого не сделала.

— Что не лезешь в душу, — шепчет Матвей и целует меня с таким жаром, что я улетаю с бабочками на небеса.

После обеда я слушала веселые истории из детства Матвея. Взгляд Зинаиды светлел, когда она говорила о сыне. Очевидно же, что безумно его любит, оттого и столько огня в глазах.

«Снежана, ты где?» — пришло от матери.

«Гуляю с девчонками», — быстро набрала сообщение и посмотрела на Матвея.

«Сегодня вечером приедет стилист. Приезжай, выберем тебе новые наряды».

— Уже поздно. Мы, наверное, пойдем, — Григорьев отреагировал моментально.

Мы прощаемся и обещаем приехать на следующей неделе. Лжем, наверное. Вряд ли мы приедем к родителям профессора еще раз.

— Что-то случилось? — поинтересовался Матвей, когда садимся в машину.

— Мать попросила приехать. Ерунда! — отмахнулась я. — Вечером приедет стилист. Она хочет набрать мне шмоток.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнул Григорьев и рассмеялся.

— Да ну. Скучища! Пристрелите меня кто-нибудь! — умоляю я, приставив палец к виску.

— Завтра с утра мне нужно забежать в универ, а потом я заеду за тобой, — Матвей смотрит на дорогу, но я ощущаю тепло, идущее от его сердца.

— У меня в одиннадцать маникюр. Думаю, к часу освобожусь, — не хочется расставаться, но мне действительно стоит появиться дома.

— Скинь завтра свое месторасположение. Я приеду, — Матвей протягивает руку, наши пальцы переплетаются.

Мы молча едем, а возле дома Матвей целует меня. В его глазах сквозит грусть. Ему, как и мне, не хочется расставаться. А, может, это мне только кажется.

— Буду скучать, — прошептал мне в губы.

— Я буду сильнее.

Вот и все. Захожу в дом и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Безумно хочется сорваться с места и рвануть обратно к Матвею. Только нужна ли я ему? Мы ведь просто трахаемся. Я сама так определила. И у нас это отлично получается. Задорно и весело. Только вот почему-то ни хрена не весело.