Книга Виват Елисавет!, страница 108 – Анна Христолюбова

— Но я хочу быть с тобой всё время! Каждую ночь!

— Мы можем последовать примеру твоей тётки. Я женюсь на придворной даме, поступлю на службу России, и нам не придётся придумывать поводы для встреч и прятаться. Особенно если мне понадобится встречаться с тобой по долгу службы…

— Я назначу тебя первым министром и стану ревностно заниматься государственными делами. — Она тихо засмеялась. — Ну просто день и ночь напролёт! Но… — дама вдруг отстранилась, — я не хочу делить тебя с другой женщиной!

— Чепуха, meine liebe! Кроме тебя, мне не нужен никто! Это будет просто der Schirmwand[3]. Только его нужно тщательно подобрать.

В голосе мужчины послышалась усмешка.

— Юлианна! — воскликнула женщина и села. — Ради меня она готова на всё! Вы с ней повенчаетесь, и ты сможешь бывать у меня в любое время.

Мужчина устроился, полулежа на подушках, и закурил. Женщина угнездилась рядом, поглаживая любовника по груди.

— Анхен, — мужчина зевнул так сладко, что Алексей за тонким пологом шатра невольно сжал челюсти, подавляя зевоту, — скажи, ты всё же собираешься помогать австриячке?

— Милый, ну к чему теперь говорить обо всех этих скучных вещах? — протянула она. — Лучше обними меня!

— Мeine liebe, в другом месте мы с тобой не сможем поговорить без свидетелей. — До Алексея донёсся звук поцелуя. — К тому же ты только что собиралась заниматься со мной государственными делами день и ночь, когда я стану первым министром. Привыкай!

Он засмеялся, и за стеной шатра снова послышались возня и приглушённые смешки. Вскоре, впрочем, мужчина продолжил:

— Если мы не поможем Марии Терезии, через пару лет от Австрии останется горстка ничего не значащих удельных территорий. Это бы и не беда, но при том Франция возьмёт такую силу, что сможет диктовать нам свою волю.

— Я хотела послать в Вену десять тысяч войска, всё же Мари наша родственница, но граф Остерман против. Он считает, что России надлежит быть лишь посредницей в переговорах между Австрией и Пруссией. Да ещё и этот манифест о взаимном содействии, что Миних заключил с Фридрихом[4].

— Анхен, твой вице-канцлер, конечно, изощрённый дипломат, но тебе не кажется, что он приобрёл слишком большое влияние? Шетарди, да и прочие послы называют его «царь всероссийский». Душа моя, это весьма опасно, объединять всю власть в руках одного человека.

— То же мне твердит и Юлианна. Кроме прочего граф симпатизирует герцогу. Он уж не раз намекал, что регентов должно быть двое: я и принц, представляешь? Но что мне делать? Я же не могу отправить его в отставку безо всяких причин.

— В отставку и не надо, но я бы советовал тебе разделить власть графа с кем-то ещё, чтобы не всё зависело лишь от него одного. И сорегентства допускать никак нельзя. Тогда твой муж сможет чинить нам помехи уже всерьёз. Он ведь знает про нас?

— Знает. На прошлой неделе устроил мне отвратительную сцену прямо при Юлианне.

— Конечно, он не опасен и даже жалок, но всё же нам стоит сдерживать себя на людях. Я буду ухаживать за баронессой фон Менгден, а ты покровительствовать влюблённой парочке.

В шатре завозились, и вновь послышались поцелуи и нежное воркование.

— Да, вот ещё что, — отрываясь от дамы к явному её неудовольствию, произнёс мужчина, — я получил известия, будто французский и шведский двор вновь начали интриговать в интересах твоей родственницы, принцессы Елизаветы. Я бы рекомендовал тебе хотя бы приглядеть за ней, коли уж ты так упорно не желаешь отправлять её в монастырь.