Книга Фантомные боли, страница 98 – Люсинда Берри

— Она стыдилась того, что снова ходит на терапию, считала, что это признак слабости, – поэтому ничего тебе и не говорила. – Голос Лизы прерывался от волнения. – Элизабет, ты понимаешь, как трудно ей приходилось, в то время как у тебя все было хорошо? Она постоянно говорила об этом на сессиях. Ей хотелось быть сильной, как ты. Она ненавидела себя и свои поступки. Стыдилась, что режет себя, и ужасалась своему поведению с мальчиками.

Эмили всю жизнь нарывалась на неприятности из-за отношений с противоположным полом. В начальной школе ее поймали за игрой в доктора с мальчиками из нашего класса, а став чуть старше, она перешла к более серьезным играм. В тринадцать она отдала свою девственность семнадцатилетнему парню, с которым познакомилась в интернете, – он угостил ее фастфудом, отвел в свою машину, и больше они никогда не встречались. Другие девочки в школе ненавидели Эмили за то, что она спала с их парнями. Боб и Далила не раз ловили ее на том, что она постила свои фото без одежды в интернете и в чатах с взрослыми мужчинами, после чего отбирали у нее телефон и запрещали приближаться к компьютеру.

Эмили не скрывала от меня никаких подробностей своих похождений – наоборот, гордилась и постоянно похвалялась ими, клялась, что это ей нравится и чем рисковее, тем больше возбуждает. Я ей верила. Мало того, считала, что проблемы не у нее, а у меня, потому что я не хотела, чтобы кто-нибудь ко мне прикасался.

Но потом все внезапно прекратилось. Эмили прекратила встречаться с парнями и говорить о них. Я несколько раз спрашивала ее почему, но она отшучивалась – говорила, что думает о чем-нибудь поинтереснее. Я приняла это за побочный эффект депрессии – Эмили перестала заниматься тем, от чего получала удовольствие, как до того бросила рисование.

— Я помню, когда это закончилось – летом после девятого класса. Эмили была помешана на парнях, и вдруг внезапно потеряла всякий интерес.

— Эмили никогда не была помешана на парнях, хотя со стороны и казалось, что это так. Она не понимала, что это реакция на насилие в детстве. Помимо прочего, я объяснила ей, как такая детская травма влияет на сексуальность. Девочки впоследствии обычно либо становятся крайне неразборчивыми в связях или, наоборот, избегают любых проявлений сексуальности и не испытывают ни малейшего интереса к половой жизни. Я довольно долго разъясняла все это Эмили: в ее поведении нет ничего необычного, учитывая, через что она прошла, – это ее утешало.

Я невольно подумала, что сама нахожусь на другом полюсе, о котором упомянула Лиза, и сглотнула поднявшийся в горле комок.

— Мы с ней несколько месяцев проводили так называемую когнитивно-поведенческую терапию, ориентированную на травму. Этот метод разработан специально для переживших сексуальное насилие и травму. Эмили он помог, и ей удалось прекратить свое саморазрушающее поведение с мужчинами. – В глазах Лизы снова блеснули слезы. – Но, хотя нам удалось скорректировать ее отношение к мужчинам, ее склонность к самоповреждению мне купировать не удалось. Мы перепробовали все, но безрезультатно. Что бы я ни делала, она все равно продолжала себя резать. Никогда еще не чувствовала себя настолько беспомощной.

Слезы покатились у нее по щекам. Мне знакомо это чувство беспомощности, а она, наверное, единственная, кто понимал, что переживала я. На сей раз я взяла ее руку в свои. Мы немного посидели молча, но, в отличие от молчания с доктором Ларсоном, с ней молчать было хорошо.