Книга Фантомные боли, страница 8 – Люсинда Берри

На работе над Томасом постоянно подшучивали и смеялись над его религиозностью. Отчасти он сам был виноват, потому что не скрывал своих убеждений и ничуть не стеснялся того, что хочет сохранить девственность до свадьбы, – другие студенты из нашей смены постоянно доставали его на эту тему, пытаясь вывести из себя. Обзывали его гомиком и обклеивали его рабочее место вырезками из порножурналов. Но, как они ни старались, он сохранял самообладание и не реагировал так, как им бы хотелось. После очередной такой волны издевательств мы с ним и заговорили в первый раз.

— Ну что за козлы, – сказала я, поставив звонок на ожидание и повернувшись к нему: его рабочее место находилось через одно от моего.

Он тоже нажал кнопку ожидания и сдвинул микрофон в сторону.

— А, не все ли равно? Что с них взять? Парни есть парни.

Я не стала указывать на тот очевидный факт, что и он тоже парень.

— Я Элизабет.

Он улыбнулся мне, и от его открытой дружелюбной улыбки мне сразу стало легко.

— Я Томас. Прошу только об одном: пожалуйста, не называй меня Томом.

Я засмеялась.

— Только если пообещаешь не называть меня Лиз или Бет.

— Договорились.

Мы могли переговариваться, потому что сидели почти рядом. Нам запрещалось прерывать звонки дольше чем на две минуты без разрешения начальника, поэтому разговоры получались короткими и отрывистыми. Томас смешил меня забавными замечаниями о покупателях.

— Уверен, она даже не вспомнит про этот звонок – явно говорила во сне, – говорил он. – Можно было продать ей все полотенца со склада.

Иногда он отключал микрофон посреди звонка, корчил рожу и восклицал что-нибудь вроде:

— Господи, да не хочу я слушать про его геморрой. – Пожилые клиенты, не в пример прочим, радовались звонкам и бросались во всех подробностях расписывать свои хвори и немощи.

Несмотря на всю свою религиозность, Томас казался на удивление нормальным. Его улыбка и смех запали мне в душу, и я пыталась представлять, каково было бы поцеловаться с ним, а перед работой меня охватывало радостное предвкушение предстоящей встречи. Я начала пользоваться косметикой и укладывать волосы, хотя раньше никогда не заботилась о том, как выгляжу на работе.

Томас стал делать перерыв на обед одновременно со мной – обычно он ел позже, а я предпочитала пораньше. К полудню желудок всегда требовал пищи, потому что я никогда толком не завтракала, хотя и знала, что надо. Когда Томас первый раз вышел вместе со мной, я подумала, что ему, наверное, надо уйти пораньше, хотя и надеялась втайне, что это ради меня. Во второй раз, когда он сел рядом со мной за стол в комнате отдыха, мне пришлось изо всех сил стараться, чтобы скрыть радость и напустить на себя безразличный вид.

— Что читаешь? – он кивнул на раскрытый учебник: за обедом я всегда делала домашнее задание.

— Канта. Преподаватель английского языка на нем просто помешан.

— У-у, фу, лучше не вспоминать.

— Ты читал Канта? Как в колледже?

Он засмеялся.

— А ты думала, мы только Библию целыми днями штудируем?

Я почувствовала, как щеки заливаются краской.

— Извини.

Он положил руку мне на плечо – это было наше первое прикосновение.

— Ничего страшного. Просто прикалываюсь. Всем почему-то кажется, будто в семинарии только о Боге рассуждают. Ничего подобного – все то же самое, что в обычном колледже, все те же обязательные общеобразовательные предметы. Просто есть еще и другие, в зависимости от того, какое направление выберешь.