Книга Фантомные боли, страница 7 – Люсинда Берри

— Ладно. Я расскажу ей о нас.

Он отодвинулся, положив руку мне на плечо, и, улыбаясь, посмотрел прямо в глаза.

— Ты уверена? Не хочу на тебя давить, но столько времени прошло. Мы встречаемся почти год, а я до сих пор не познакомился с самым главным человеком в твоей жизни. Ты мне небезразлична. Все, кто важны для тебя, важны и для меня.

Томас был удивительно добрым и терпеливым, никогда не встречала таких парней. В отличие от большинства людей, которые лишь хвалятся этим, его действительно совершенно не заботило, что о нем думают окружающие. Как и меня – за исключением Эмили; все остальные меня не волновали. Томас говорил, что это его и привлекло.

Он всегда был сам по себе и притягивал меня этим, как никто другой до него, – ведь у меня была Эмили, моя вторая половинка. Мне никогда не хотелось сближаться ни с кем, кроме нее, но ее болезнь прогрессировала, и где-то глубоко внутри у меня зашевелился вопрос: а что, если у меня получится привязаться к кому-то другому? Возможна ли близость с человеком, который изначально не знает обо мне всего? Возможна ли привязанность без пережитой вместе травмы?

Но я подавляла в себе это желание. Пока не появился Томас. Он был не как все, и я не сумела справиться со своими чувствами. В его внешности не было ничего яркого или исключительного. Обычный студент: узкие джинсы и красные кеды, заношенные до дыр, так что проглядывали носки. Если бы вы прошли мимо него на улице, то не обернулись бы. Меня привлекли его уверенность в себе и самодостаточность, но без наглости. Я не понимала, как обрести такую уверенность без подтверждения со стороны, не знала, каково это – быть просто «я», а не частью «мы».

Мы работали вместе в отделе телемаркетинга компании, которая продавала товары по каталогу: дешевые полотенца, распадавшиеся после второй стирки, свечи, якобы с ароматом цветов, но на самом деле пахнущие дешевым мылом. Скучнейшее занятие – четырехчасовая смена тянулась как двенадцать часов. Собеседников на другом конце провода наши звонки раздражали не меньше нас самих, и обычно, пользуясь шансом, они выплескивали накопившуюся злость и обзывали нас такими словами, которые никогда бы не рискнули произнести в лицо. В отличие от всех остальных, Томас никогда не обращал внимания на грубости. Он ничуть не расстраивался и, в отличие от большинства, не отвечал на хамство хамством, а просто улыбался, говорил «благодарю вас» и переходил к следующему звонку.

Никто не работает в телемаркетинге, потому что ему это нравится. Каждого сюда что-то привело, но вовсе не стремление к успеху и богатству. Для большинства это просто временная работа, за неимением лучшего. Наша смена состояла в основном из студентов, которых устраивал гибкий график и короткий рабочий день. Томас устроился на несколько месяцев раньше меня – он зарабатывал на учебу в семинарии. Я еще не решила, какую профессию выбрать, а он еще в восемь лет понял, что хочет стать молодежным пастором.

Томас был ревностным христианином и не стеснялся, а гордился этим. Родившись в религиозной семье, он еще в трехлетнем возрасте решил следовать за Христом и говорил о Боге, как о близком друге. Боб и Далила одно время водили нас в церковь, еще когда мы были маленькими, но я никогда не ощущала там присутствия Бога, как это описывал Томас. Я не верила в Бога, но его это не волновало. Порой я задумывалась, не станет ли это между нами – может, придет день, и он попытается обратить меня в свою веру, – но пока до этого не дошло. Поначалу меня это пугало, но со временем я все более и более склонялась к тому, что готова попробовать принять его религию, если он того захочет.