Книга Фантомные боли, страница 63 – Люсинда Берри

— Судя по вашим словам, у нее в кабинете вы чувствовали себя в безопасности, – подытожил доктор Ларсон, когда я закончила рассказывать, как мы еще маленькими начали играть в «Страну чувств» и продолжали играть в нее и в подростковом возрасте. Игра была копией «Страны сладостей», только каждый цвет означал какую-то эмоцию, и, когда он выпадал, полагалось привести пример из собственной жизни.

Я пожала плечами.

— Как вы считаете, есть шанс, что терапия со мной даст вам такое же ощущение безопасности, как с Лизой? – спросил он.

— Наверное, – ответила я.

Я не тешила себя надеждой, что он примет мои слова за правду. Терапия с Лизой – совсем другое дело. С ней мне было хорошо и спокойно, потому что она единственная не смотрела на меня так, будто у меня не все дома. Не то что здесь. Доктор Ларсон явно считал, что я не в своем уме. На терапии с Лизой, когда я была маленькая, мне больше всего нравилось играть. Я согласилась бы поиграть с доктором Ларсоном в «Страну чувств», но он уж точно не собирался этого предлагать. Но, что самое главное, Лиза разрешала мне молчать и никогда не принуждала говорить больше, чем мне хотелось. А доктор Ларсон не просто принуждал, он выводил меня из себя – Лизе и в голову бы не пришло так со мной поступать.

— Вот и хорошо. – Он сцепил руки на столе. – Это очень отрадно слышать. Думаю, мы добьемся очень многого, если вы разрешите себе раскрыться.

Он выглядел довольным. Может, и правда поверил.

— Я понимаю, что вчера у вас был очень напряженный день, и мы можем поговорить об этом, если вы хотите, но я готов дать вам время переварить эту информацию и вернуться к ней позже. Что вы думаете?

И что я должна была думать? Вчера он сказал мне, что Эмили умерла два года назад, несмотря на то что я видела ее каждый день. Считать ее мертвой, когда на самом деле она была жива, – невозможно. Я не могла понять одного: почему все они врут мне. Зачем пытаются заставить поверить в заведомую ложь? Доктор Хаймер сказала, что меня не тестируют, но что же это тогда? Единственный альтернативный вариант – что они говорят правду, но это немыслимо. У них должен быть какой-то другой мотив лгать.

— Мне не хочется сейчас говорить об Эмили.

— Я уважаю ваш выбор. Хотите поговорить о чем-то другом? Или есть вопросы?

Я покачала головой.

— Всегда готов ответить на любые ваши вопросы.

Сессия закончилась, и я вздохнула с облегчением. К сожалению, завтра придется снова сидеть здесь и отвечать на те же вопросы. Может, завтра я и спрошу у него что-нибудь, но не сегодня. На сегодня все закончилось, и мне не терпелось выйти из кабинета.

— Меня не выписывают. Буду здесь еще как минимум одиннадцать дней.

— Да ладно, правда? Я-то думала, тебя точно через семьдесят два часа выпустят. Как по мне, ты абсолютно нормальная. – Роза потянулась и быстро пожала мне руку. – Не обижайся, но я рада, что ты остаешься. С тобой веселее.

Мне не удалось заставить себя ответить тем же, хотя Роза мне нравилась. Столько мне не выдержать. Из меня словно высосали всю жизнь. Казалось, мозг вот-вот взорвется и разлетится брызгами по линолеуму пола. День тянулся бесконечно. Хуже самой унылой смены на работе. На утренней групповой сессии Шелли разыграла драму.

— Мне просто жуть как хочется выпить, – сразу заявила она, пропустив длинный список расстройств.