Книга Фантомные боли, страница 52 – Люсинда Берри

— Сегодня была группа?

— Ага. Но ничего интересного. Не то что вчера. – Она снова рассмеялась. – Честно говоря, мне даже нравятся эти вспышки. По крайней мере, не скучно.

Эмили бы…

Я осеклась.

Почему доктор Ларсон сказал, что Эмили умерла два года назад? Это не могло быть правдой. Я не сошла с ума, а только сумасшедшая могла бы считать Эмили живой, если та на самом деле мертва. Как же тогда я жила с ней два года? Я каждую ночь прижималась к ней, слушала, как бьется ее сердце, сжимая ее в объятиях, чувствовала на шее теплое дыхание. Доктор Ларсон просто лгал. Другие люди тоже ее видели и говорили с ней – тот клерк на автозаправке, как только Эмили входила, сразу тянулся за ее любимыми сигаретами. Наши соседи тоже знали ее и заговаривали с ней, когда она доставала из ящика почту, особенно миссис Джасберсон. Даже бариста в кофейне недалеко от нашего дома регулярно общались с ней. Кофейня была единственным местом, куда Эмили ходила одна даже в самом мрачном состоянии. Когда я наведывалась туда, они спрашивали о ней и помнили ее предпочтения, как и мои – большой латте с ванилью и одним шотом эспрессо, обезжиренное молоко.

Разве стал бы кто-нибудь делать вид, что она есть, если бы ее не существовало? Боб и Далила не раз говорили с ней по телефону, даже когда она отказывалась с ними встречаться, а уж более здравомыслящих людей и не сыскать. Вся эта история насчет того, что Эмили умерла два года назад, – какая-то небылица. За всем этим стояло что-то другое, и я решила непременно выяснить, что именно.

Вторую половину дня я просидела на диване в общей комнате на своем уже ставшем привычном месте в ожидании встречи с командой. Так полагалось делать раз в день, но до меня пока не дошла очередь.

В общей комнате у каждого было свое место. Роза всегда сидела справа от меня, обычно уткнувшись в журнал. Она просто помешана на этих журналах. Ее не волновало, свежие они или старые, она снова и снова перелистывала страницы, затирая их до дыр. Два деревянных кресла-качалки занимали Арлин и парень, который всегда молчал. Его звали Мэтт, но больше о нем никто ничего не знал. Рик и Дарин говорили со своими персонажами на другом диване, напротив нас с Розой, и я уже почти перестала замечать их несмолкающую болтовню. Шелли, Тоби и Дениз сидели как приклеенные за своим столом, если только на сестринском посту не появлялся кто-то из персонала мужского пола – в таком случае одна из них всегда вальяжно, словно в баре, подходила к стойке и начинала бесстыдно кокетничать, хотя все трое были замужем. Только одна Дорис не сидела – она постоянно расхаживала по комнате и наматывала милю за милей, хоть и не выходила на улицу.

Я уперлась взглядом в часы над телевизором, который никто никогда не включал. Минуты еле ползли. Меня переполняла тревога. Вчера к этому времени мой разговор с командой уже закончился. Роза сказала, что нет установленного графика этих встреч – точного времени заранее никто не знал. Оставалось только следить за минутной стрелкой, описывающей круг за кругом.

Ужасно, что у команды нет графика. Нельзя так с нами поступать. Несправедливо, что приходится сидеть и гадать, когда они наконец соберутся. Меня трясло, сердце стучало, грудь снова сдавило. Ладони вспотели, стали влажными, а в горле пересохло, однако воду я пить не стала, потому что наверняка бы стошнило.