Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 76 – Евгения Якушина

— Как она умерла?

— Предварительно: задушена. После вскрытия доктор скажет точнее. Но это не всё. Этот изверг, похоже, её пытал. На теле порезы, неглубокие, но их много. То, что жертва полностью обнажена, дает основание предполагать насилие… Простите, Дмитрий Николаевич, мою профессиональную черствость, вы ведь были с ней знакомы.

Руднев всеми силами заставлял себя думать о Зинаиде Яковлевне как об иллюстрации из учебника.

— Когда это произошло?

— Доктор говорит, что точно установить время смерти будет сложно, тело замерзло… Думаю, умерла она не здесь, а где-то в другом месте. Сюда убийца переместил уже труп, чтобы таким безумным способом похоронить. Сделать он это мог только ночью.

— Я разговаривал с ней вчера около девяти часов утра.

Дмитрий Николаевич рассказал о своей встрече и странном разговоре с Зинаидой Яковлевной накануне.

— Получается она погибла вчера днём или вечером, – резюмировал Терентьев. – Где живёт этот ваш Рагозин, знаете?

— Не точно. Могу узнать… Вы сказали, что на ней порезы. Может, она защищалась?

Анатолий Витальевич отрицательно покачал головой. Он понял, что молодому человеку хочется верить, что, умирая, несчастная имела хоть малую надежду на спасение.

— Увы, Дмитрий Николаевич. Вряд ли это могут быть следы борьбы. Порезы больше похожи на рисунок. Он просто водил по коже очень острым лезвием. Бритвой или скальпелем, например. И расположены они как-то странно, только на руках, ногах и груди. Лицо не тронуто.

В этот момент из кладбищенских ворот вышли двое полицейских с носилками, за ними шёл доктор.

— Рисунок? – переспросил Руднев, не в силах отвести глаз от угадывавшегося под белой простынёй скорбного груза. – Я могу посмотреть?.. Только на руку.

Терентьев нахмурился.

— Вы уверены, что хотите это увидеть?

— Не уверен, – признался Дмитрий Николаевич и решительно направился к носилкам.

Сыскной надзиратель подал полицейским знак остановиться.

— Готовы? – спросил он, Руднев коротко кивнул.

Терентьев слегка откинул простыню, обнажая изящную белую, словно мраморную, руку. От плеча до кончиков пальцев по ней ветвился рисунок из тонких неразрывных линий, будто нанесенный бурой краской при помощи тонкого пера.

Руднев склонился, пытаясь проследить причудливый ход рисунка. Он изо всех сил гнал от себя мысль о том, что перед ним.

— В этом есть какой-то смысл, – сипло проговорил он, – мне будут нужны фотографии всего тела, – его совершенно парализовало зрелище нетающего на мертвой руке снега, – раны точно прижизненные…

Заметив, что взгляд молодого человека цепенеет, Терентьев одернул простыню и кивком велел уносить носилки.

— Вы в порядке? – он тронул Руднева за плечо.

— Да… – Дмитрий Николаевич несколько раз глубоко вдохнул морозный воздух. – Вы позволите мне посмотреть фотографии? – спросил он, окончательно приходя в себя.

— Что вы надеетесь на них увидеть?

— Не знаю, но мне кажется, эти линии неслучайны.

— Вы же понимаете, что это абсолютно против правил?

— Понимаю. Но вы позволите?

Терентьев потер рукой подбородок.

— Давайте так, Дмитрий Николаевич, – сказал он после недолгой паузы. —Услуга за услугу. Я, на свой страх и риск, даю вам возможность частным порядком поучаствовать в расследовании, а вы, со своей стороны, в полной мере сотрудничаете со мной по этому делу, ничего не утаивая, даже если это будет касаться ваших друзей.