Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 75 – Евгения Якушина

Отец Алексей укоризненно покачал головой:

— Нельзя такими вещами шутить.

Они прошли до старой части кладбища, где среди покосившихся оград и бурно разросшихся кустов сирени торчали старые кресты и надгробья с полустертыми от времени надписями.

— Вот на этой скамье листовки и лежали, – отец Алексей кивнул на давно сгнившую доску, зажатую между двух оград. – А вон, – он указал своей палкой на что-то темнеющее за кустами, – склеп купцов Виноградовых. Его-то и пытались вскрыть. Видите, ветки поломаны? Видимо, злодеи здесь и прошли.

Руднев осмотрелся. Выпавший ночью снег покрывал всё вокруг тонким сверкающим саваном. Никаких следов, кроме тех, что оставили они с отцом Алексеем, видно не было.

Уже собираясь пробраться через сирень к склепу, Дмитрий Николаевич заметил могилу через две от скамьи, выделяющуюся среди остальных своей высотой и странной, будто всклокоченной, поверхностью.

— Чья это могила? – спросил Руднев, указав на неё священнику.

— Не помню, – ответил тот. – Нужно записи поднимать, здесь очень старые захоронения.

Они подошли ближе и увидели, что на могиле лежит прикрытая снегом гора цветов.

— Старые? Тогда откуда тут цветы? – спросил скорее самого себя Дмитрий Николаевич, сердце его сжалось от дурного предчувствия. – Позвольте вашу трость, отец Алексей.

Внутренне собравшись, он ткнул палкой в цветочную кипу и наткнулся на что-то плотное. Снег осыпался, открывая взгляду россыпь белых лилий. Руднев поворошил их, сбрасывая на землю.

Из-под цветочного покрывала показалась сперва копна темных вьющихся волос, а потом женское лицо, при жизни невероятно красивое, но теперь искаженное почти до неузнаваемости.

Это была Зинаида Яковлевна Линд.

Руднев ухватился за ограду и зажмурился, силясь побороть головокружение и устоять на ногах.

— Напророчили, – выдохнул за его спиной отец Алексей и перекрестился.

Снег постепенно усиливался, грозя к ночи перерасти в метель. Крупные хлопья, кружась в печальном медленном танце, опускались на землю, стирая краски и приглушая звуки.

Руднев одиноко стоял на церковном дворе, не обращая внимания на снег и не чувствуя холода. Его терзала мысль о том, что, если бы вчера он пошёл за Зинаидой Яковлевной или настоял на её откровенности с ним, возможно, сейчас она бы была жива.

В воротах кладбища появилась приземистая фигура Анатолия Витальевича Тереньтева. Снегопад и мороз заставили сыщика поднять воротник и засунуть руки поглубже в карманы.

Тереньтева вызвал Дмитрий Николаевич, отправив к нему с запиской городового, прибывшего на место преступления первым. Анатолий Витальевич приехал через час, а с ним доктор из следственного морга и фотограф.

— Почему-то меня не удивляет, что именно вы, Дмитрий Николаевич, нашли труп, – проворчал Терентьев после рассказа Руднева о случившемся. – Дождитесь меня, пожалуйста, – добавил он и пошёл на кладбище вслед за каким-то младшим сыскным чином, суетившимся вокруг него с блокнотом в руках.

Руднев остался ждать на скамейке в притворе, но сладостно-душный запах ладана и бормотание отца Алексея, молящегося о новопреставленный рабе божией Зинаиде, были для него невыносимы. Он вышел на церковный двор, где застыл одинокой темной фигурой среди поднимающейся метели.

— Чудовищно, – качая головой, проговорил Терентьев. – Безумец какой-то орудовал.