Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 120 – Евгения Якушина

— Что значит «пропала»?! До дома не доехала?

— Нет. Домой она вернулась, а потом пропала. Родители кинулись искать. В университетском госпитале им мой адрес дали.

У Дмитрия Николаевича упало сердце. Самые страшные подозрения захлестнули его душу и разум.

— Дмитрий, ты думаешь, это… Это он её похитил? – прошептал Кормушин. – Он её тоже убьет, Дмитрий?!

— Не убьет! – тихо, но уверено ответил Руднев. – Белецкий, мне нужна карта!

Они втроём кинулись в библиотеку.

Белецкий вынул из картонного тубуса карту Москвы большого масштаба. Руднев смёл на пол всё со своего стола и расстелил её на нём. Он был сосредоточен и решителен. Задавать ему вопросов никто не смел.

Дмитрий Николаевич отметил на карте четыре точки.

— Это места найденных святилищ, – сказал он. – Должно быть пятое. За тем новые и построили, чтобы их стало пять.

— И вы знаете, где оно, Дмитрий Николаевич?

Руднев соединил четыре точки, так чтобы они оказались вершинами пентаграммы.

— Где-то здесь, – он ткнул в карту, – в пятом углу.

— Да как же понять, где здесь?! – воскликнул Кормушин, лихорадочно водя карандашом по линиям улиц и переулков.

Они втроём склонились над картой.

— Вот! – Дмитрий Николаевич указал на заштрихованный участок к северо-западу от границы города. – Ваганьковское кладбище! Самое подходящее место! Там полно укромных уголков и соответствующая атмосфера. Если он увёз Екатерину Афанасьевну, то туда! Едем! Немедля! Белецкий, добудь экипаж. Я напишу записку Терентьеву, чтобы он отправил туда полицию.

— Дмитрий, а если ты ошибаешься? – спросил Кормушин.

— У тебя есть лучшая идея?

— Нет, но, если ты ошибаешься, и он увёз её ещё куда-то?

Лицо Дмитрия Николаевича сделалось каменным.

— Если я ошибаюсь, мы её не спасём, – ледяным тоном проговорил он. – Но коль есть хотя бы один шанс из тысячи, нужно пробовать.

Пока Руднев писал записку, вернулся Белецкий и сказал, что экипаж ждет их у подъезда. Помогая Дмитрию Николаевичу просунуть раненую руку в рукав пальто, он украдкой от Кормушина сунул ему в руки револьвер.

— Я его проверил, – коротко сообщил он.

Катерина, опьяненная бесконечным счастьем, прижималась к плечу чёрного рыцаря.

— Куда ты везешь меня, Григорий? – спросила она, заглянув в его сияющие глаза.

— Я везу тебя туда, где открою тебе самую великую тайну бытия.

— Про равенство и братство?

Рагозин рассмеялся и поцеловал её в лоб, словно ребенка.

— Нет, Катрин! Разве ж в этом есть какая-то тайна? Это всё суета! Праздные метания ограниченных умов. Я открою тебя тайну, которая куда как выше.

— Что же может быть выше всеобщей справедливости, Григорий?

Рагозин сделался серьезным.

— Божественная справедливость, Катрин! – ответил он. – Та справедливость, что приравняет человека с богом!

— Как же такое возможно?

Рагозин заговорил пылко, не отрывая от неё своих демонических глаз:

— Возможно, Катрин! Возможно! Если люди уподобятся богу, не будет более несправедливости, не будет ни зла, ни добра, ни сомнений! Будет лишь великое всеобъемлющее знание и сила!

— А любовь? – робко спросила Катерина.

— И любовь! Божественная вечная любовь! И мы с тобой в этой любви уподобимся древним богам, Катрин! Ты хочешь этого?

Она хотела. Милая романтичная девица Лисицына восемнадцати лет от роду, конечно же, очень хотела огромной божественной любви.