Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 116 – Евгения Якушина

Белецкий озабочено нахмурился.

— Может, если вы дадите себе отдохнуть, вам скорее придут в голову светлые мысли? Вы выглядите измученным, Дмитрий Николаевич.

Руднев пропустил замечание Белецкого мимо ушей.

— Что тебе кажется самым странным в этих убийствах? – спросил он, подталкивая фотографии Белецкому.

Белецкий сел рядом с Рудневым.

— По мне, так в них всё странно. Странно и страшно, – ответил он.

— И всё же?

Белецкий пожал плечами:

— Ну, странное место… Сатанинское святилище… Склеп, тайная комната, тюрьма, заброшенный сарай.

— Что же в этом странного? Культовая обстановка. Скрытность, чтобы никто не помешал…

— Хорошо, – Белецкий отложил в сторону фотографии. – Тогда этот рисунок на теле. Оторопь берет от мысли, как он это делал!

Руднев попытался пожать плечами и тут же скривился от боли в простреленной руке.

— Странным является лишь то, что он наносит рисунок при таком положении тела. Сам по себе факт нанесения прижизненных или посмертных увечий жертвам не уникален, – сказал он, баюкая раненую руку.

— Вам виднее, – согласился Белецкий, – Тогда… Цветы? Погребальные принадлежности?

— Нет, это тоже просто фетиш.

— У меня закончились варианты, – признался Белецкий. – Вы ведь что-то конкретное от меня хотели услышать?

— Странным является само убийство, – задумчиво проговорил Руднев.

— Я вас не понимаю. Вы в философском смысле?

— Нет, в прикладном. Представь себя на месте преступника…

— Не уверен, что хочу этого!

— Представь!.. Ты каким-то образом открываешь для себя тайное знание, магическую мудрость, которая способна даровать тебе бессмертие или что-то в этом роде. Ты находишь святилище и, возможно, создаешь свои новые. Ты находишь жертву для своего тайного ритуала, знакомишься с ней, даже узнаешь про её любимые цветы и заказываешь их, и наконец заманиваешь жертву в святилище для таинства… и приступаешь к ритуалу. Девушка обнажается, ты укладываешь её на алтарь, украшаешь цветами и начинаешь наносить сложный рисунок. Это долгая и кропотливая работа, требующая от тебя полной сосредоточенности… А потом ты берешь и душишь её. Вот так грубо и вульгарно ты уродуешь прекрасное существо, которое только что пытался довести до совершенства! Это как будто ты рисовал на холсте что-то восхитительное и сложное, а потом просто выплеснул на это краску и размазал! Тебе не кажется это странным?

— Если честно, то мне кажется, что у вас бред!

— Белецкий! Ну включи же ты воображение!

— Я таким буйным воображением, как вы, не наделён, – возразил Белецкий и добавил после непродолжительной паузы. – Но если рассудить, то вы, пожалуй, правы. Странно завершать все эти изысканные па такой грубостью как удушение… Но какой из этого вывод?

— Пока не знаю, – сказал Руднев. – Мне нужно еще подумать. Оставь меня.

Катерина вернулась домой и сразу заперлась у себя в комнате.

Сердце её колотилось так, что, казалось, было готово разорваться. Ах, слава Богу, Дмитрий Николаевич защитил её от этого невыносимого полицейского чиновника! И почему он только знается с такими ужасными людьми, как Терентьев и Дракула! Наверное, подумала Катерина, это так положено, чтобы рыцаря в белых одеждах сопровождали злые демоны, ну, чтобы там всячески его искушать и пытаться увести с праведного пути великих подвигов. Это всё потому, что белый рыцарь недостаточно крепок духом, не то, что чёрный! Хотя до чего же он хорош, этот белый рыцарь, особенно такой бледный и без сюртука!