Книга Аничкина иколе, страница 52 – Евгения Якушина

Леночка вздрогнула, приходя в себя, и потеряно прошептала:

— Натали, это всё я! Я ведьма…

Натали Леман испугано пискнула, но тут молитва кончилась и девочкам велели сесть по местам. Воспитатели раздали им траурные розетки и велели приколоть к платьям. Также было объявлено, что после завтрака их вернут в дортуары, чтобы они сменили белые банты на траурные черные.

Воспитанницам было разрешено приступить к еде, но Леночке кусок не лез в горло. Ей казалось, что все на неё смотрят и все знают её страшную тайну. Леночка не решалась поднять взгляд даже на Натали и сидела, уткнувшись в свою тарелку, по которой машинально размазывала ложкой постную водянистую кашу.

— Вы плохо себя чувствуете, мадмуазель Блохина? – раздавшийся за спиной голос Настеньки был мягок и заботлив, но в Леночкиных ушах он прозвучал словно трубный глас, возвестивший второе пришествие.

— Нет, – пробормотала она, даже не попытавшись воспользоваться шедшей прямо в руки возможностью отлынуть от уроков и понаслаждаться бездельем, теплой постелью и сытной едой в лазарете.

Настенька приложила ладонь к её лбу и, не обнаружив никаких тревожных симптомов, участливо посочувствовала Леночкиной внезапной душевной чувствительности.

— Ах, мадмуазель Блохина, я понимаю ваше потрясение, но нужно быть сильной. Мы все очень расстроены несчастьем, произошедшим с Алексеем Алексеевичем. Поешьте, мадмуазель, иначе вы заболеете.

Леночке очень хотелось крикнуть, что и вовсе она не расстроена, а только лишь до крайности напугана, и что никто здесь её совсем не понимает и не любит, и что она ненавидит Аничкину иколе, и много чего ещё рвалось из её бунтующего сердца в этот момент, но ей не хватило духа.

— Да, Анастасия Аркадьевна, – робко, едва слышно ответила она и заставила себя проглотить ложку овсяного клейстера, что подавали воспитанницам на завтрак под видом каши.

Но, как ни странно, клейстер оказал на Леночку весьма благотворное действие. Снедающая её паника вперемешку со злостью как-то улеглась, а мозги заработали привычно бодро и ясно. Ещё через две ложки Леночка имела в голове четкий план действий, а её решительности мог бы позавидовать сам Бонапарт при Монтенотте^[9]. Оставалось только дождаться ночи.

В плане расследования первая половина дня выдалась абсолютно бестолковой и непродуктивной.

Из-за смерти Таранухи и мнимой угрозы эпидемии сетка уроков поломалась и уплотнилась. Даже у учителя изобразительных искусств, имевшего, на фоне преподавателей основных предметов, не так уж много обязательных учебных часов, весь день до полудня оказался забит уроками. Правда, занятия в этот день Дмитрий Николаевич вёл рассеяно и без обычной вовлеченности. Он давал девочкам скучнейшие задания, вроде рисования вазы с осенними листьями, а сам тем временем исписывал страницу за страницей в своем альбоме, пытаясь нащупать взаимосвязь известных ему фактов и угадать логику событий.

После обнаружения тела воспитательницы и убийства учителя его настрой в отношении судьбы Стефки стал значительно пессимистичнее. Прошло полторы недели с момента её исчезновения. Никаких требований похитители до сих пор не выдвинули, зато они оставили после себя такие красноречивые следы, что сомнений в отсутствии в них гуманизма не возникало. Руднев опасался, что если вначале их миссия заключалась в спасении девочки, то теперь она сводилась к способствованию свершения справедливого возмездия за её гибель. От этих мыслей ему щемило сердце, а в душе клокотала злость на собственное бессилие.