Книга Аничкина иколе, страница 100 – Евгения Якушина

— Поди сюда, говорю! – повысил голос Анатолий Витальевич. – Вопрос у меня к тебе… Али испугался? – Терентьев подкинул и ловко поймал монету, зажал её в кулаке и с равнодушно-насмешливым видом изобразил, что намеревается уйти. – Коли ты такой робкий, я другого смекалистого найду.

Повернувшись к мальчишке спиной, Анатолий Витальевич вальяжно направился прочь от больничных ворот. Выждав недолго, пацанёнок припустил за ним, забежал вперёд и перегородил сыщику дорогу.

— Кто ещё тута испужался? – ухмыльнулся он, пытаясь подражать тону взрослых лиходеев из Лиговского трактира. – Тока нешто я не вижу, что ты легавый?!

— А даже если и легавый? – Терентьев снова подкинул и поймал монету. – Гривенник-то мой, поди, не плох?

— А как обманешь, …? – сирот снова отпустил грязное ругательство из лексикона, обычного для задворок Сенной.

— Ещё раз что такое скажешь, голову оторву, – сурово припугнул Анатолий Витальевич, а после, к полному изумлению косого двенадцатилетнего атамана, сделал жест, который меж серьезных лиговских людей означал заключение сделки. – Не обману, – сказал он. – А сделаешь, что велю, вдвое накину.

— И табаку пачку, – счёл нужным поторговаться сирот.

— Ты сперва выполни, а потом про надбавку поговорим, – осадил его надворный советник.

— Так чё те, ваше благородь, надобно?

— Высокоблагородие, – поправил Анатолий Витальевич. – А надобно мне следующее. Ваша богадельня соседствует со складами. Для начала хочу знать, что там нынче происходит. Есть там кто, или пустуют склады?

Мальчонка скорчил воровато-хитрую мину.

— А тебе, высокоблагородь, на кой это?

— Не твоего ума дело! Отвечай, коли спрашиваю! – нахмурился Терентьев и демонстративно сунул гривенник в карман.

Пацанёнок заволновался.

— Да я так спросил, барин! Чё ты сразу серчать! Ну, знамо дело, не пустуют склады. Шастают там какие-то. Но шоб грузили, али возы стояли, не видел.

— А кто шастает?

— А шут их знает! Не лихие. Это вот те крест! Больно уж антеллигентные для блатных, – мальчишка понизил голос и снова слюбопытничал. – А чё, высокоблагородь, неужто же бомбисты?

Терентьев вопрос проигнорировал.

— Давно они там?

— Да так с лета ещё.

— Много их?

— А я почём знаю? Ходят они по одному да по двое. Может, и много… Гривенник-то давай, высокоблагородь! Я тебе вон уж на сколько вопросов-то ответил.

— Гривенник не за болтовню полагается, а за дело, – ответил ему Терентьев и продолжил расспрос. – Ты, чай, знаешь, как пробраться в эти склады незаметно?

Косой мальчишка насторожился.

— Может и знаю, – ответил он, снова сплёвывая Терентьеву под ноги. – Но тока, если ты, барин, хошь, шоб я тебя туда проводил, это больше гривенника стоит.

— Пока не хочу, – возразил сыщик. – Мне другое нужно. Сможешь к вечере выяснить, что там да как? Сколько людей. В каких помещениях. Есть ли охрана.

— Это как для налёта что ли? – уточнил сирот.

— Вот именно, – подтвердил Анатолий Витальевич.

Мальчишка поковырял пальцами грязной ноги тротуар, почесал чернявую нечёсанную шевелюру и, приосанившись, снова принялся торговаться.

— Оно, конечно, можно… Да только, барин, понимать надо, что к вечере одному-то мне не справиться. Да и рисковое дело. Помощники нужны, шоб на стрёме и прочее… Добавить бы надо, ваше высокоблагородь!