Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4, страница 47 – Сергей Изуграфов

— Да, да, — внимательно слушая генерала, подтвердил Антонидис. — И с женой его — Ириной Астафьевой — тоже. Она выглядела очень расстроенной. Разговор с ее мужем был кратким: очень угрюмый и немногословный человек. Но он подтвердил, что отдал накануне вино, стоявшее в его номере юристу сразу после ужина, когда тот зашел в номер к Истомину занести важные документы и пропустить по стаканчику. Астафьева, правда, не смогла подтвердить факта передачи бутылок, — сказала, что в этот момент принимала душ, а потом вышла на балкон и не видела, как юрист покидал их номер. Но раз муж говорит, она склонна ему верить. Ну, и пробки от этих бутылок со следами яда были обнаружены горничной Алики именно в номере Истомина.

— Получается, — кивнул генерал, — что бутылки были вскрыты еще в номере Истомина, видимо, юрист отпил вино еще там, снял пробу, так сказать, а потом забрал бутылки с собой. По пути в свой номер он натыкается на чету Караваевых, хвастается своим подарком и запирается у себя в номере, где его на следующий день и обнаруживает старшая горничная, Катерина. Обнаруживает мертвым. Бедная девочка…

— Ей уже лучше, собирается с женихом на финиш мотопробега, — вставил реплику Смолев. — Кстати, сам факт, что юрист выпил вино еще в номере Истомина, снимает в каком-то смысле подозрение с последнего. Ну, представьте: одно дело незаметно подложить в номер отраву и скрыться, чтобы избежать даже малейших подозрений, другое — наблюдать, как ее пьют в твоем присутствии. А если бы яд подействовал немедленно? Убийца не стал бы так рисковать. Тем более что концентрация была велика, не так ли, Теодорос?

— Мне вообще не очень понятно, как юрист продержался так долго: успел выпить обе отравленные бутылки и еще половину чистого ассиртико, — поддержал Антонидис. — Как мне сказал патологоанатом, смертельная доза была уже в первой бутылке с ксиномавро…

— Возможно, что все дело в плотном ужине, — подумав, ответил Алекс. — Помню, что Клименко усиленно налегал на жареную баранину с рисом. Видимо, бараний жир не дал яду впитаться немедленно, а рис частично сработал как абсорбент. Впрочем, я не врач, могу ошибаться. Интересно другое: отравили вино, которое предназначалось для Истомина. Но все знали, что он вино не пьет! Получается, что если хотели отравить Истомина — один этот факт снимает подозрения со всех работников «Зодиака»: он бы к этому вину и не притронулся! А подсовывать ему отраву в номер в надежде, что случайно зайдет юрист и заберет бутылки, — полная нелепость! По всему выходит, что юристу просто не повезло. Глупость какая-то… А Истомину впрыскивать яд в вино из собственного номера через пробки, чтобы потом его вручить в качестве подарка падкому на «халяву» юристу, — тоже абсурд! Во-первых, Истомин был уже пьян, во-вторых, проще было незаметно впрыснуть яд в открытые бутылки, раз уж их все равно вскрыли. Отвлечь Клименко под любым предлогом и незаметно отравить вино. Но экспертиза говорит об обратном: в пробках были следы яда.

— Что же получается, — тупик? Что же делало отравленное вино в номере у Истомина? — расстроенно произнес Антонидис вопросительным тоном. — Как оно туда вообще попало?

Но ответа не дождался. Манн и Смолев молчали, сосредоточенно обдумывая ситуацию.