Книга Няня из черного дома, страница 111 – Вон Чангён

Хёгу обычно не вылезал из своей комнаты. Не знаю, чем он занимался, но ради собственного восстановления я решила не трогать и не раздражать его понапрасну. Это начавшееся вопреки чьему-либо согласию сожительство тревожило меня, но мальчишка чувствовал себя вполне спокойно рядом со мной, поскольку находился в собственном доме. Когда мы ощущали чужое присутствие или сталкивались друг с другом, он лишь бросал на меня мимолетный взгляд и проходил мимо так, будто ничего не произошло.

* * *

— Почему ты оставил меня в живых?

Этот вопрос я задала, когда мы пересеклись на кухне, где Хёгу ужинал. Мальчишка отложил ложку и взглянул на меня, наклонив голову.

— Я поразмыслил и понял, что в убийстве нет смысла.

— Какого смысла? – спросила я.

Он покачал головой и продолжил:

— Больше никому ничего не надо доказывать.

— Доказывать что?

Мальчишка устало выдохнул и заговорил так, будто объясняет наипростейший факт:

— Мамы и папы ведь больше нет. А раз уж их нет, зачем мне продолжать? Причин больше нет. Мне все для тебя разжевывать надо, что ли?

Затем он добавил: «Ну что, теперь поняла?», на что я, естественно, дала отрицательный ответ.

Тогда Хёгу снова взял ложку в руки.

— Ладно, неважно. Теперь я – твоя ответственность.

* * *

Когда раны более-менее затянулись, я осмотрела их: под кожей на предплечьях и бедрах все еще оставалось несколько кусочков грифелей. Ладонь, которой я тогда схватилась за лезвие, до сих пор раскрывалась лишь наполовину. Я осматривала тело в ванной, при этом оставив дверь открытой, и очень кстати мимо прошел Хёгу.

— Ты только посмотри, – окликнула я мальчишку. – Это все ты натворил.

Он уставился на меня, после чего кивнул и ушел по своим делам. Не знаю, правда, что у него там за «дела».

В больницу обратиться было нельзя – слишком серьезные увечья. А обратись я, так врач бы сразу понял, что они были получены в ходе драки, да еще и вооруженной. Раны хоть и глубокие, но все же несмертельные, поэтому мне оставалось лишь ждать, пока они заживут сами собой. Шрамы я решила воспринимать как воспоминания, с которыми приходится мириться.

Полиция приезжала несколько раз. Поскольку супруги не появлялись на работе, несколько их сотрудников подали заявление о пропаже. Я, как могла, замаскировалась: оделась в кофту с длинными рукавами и брюки Чин Игён, а на лицо надела маску, якобы из-за болезни. Полицейским не показалось странным, что маленький ребенок остался со своей няней, да и в дом, к счастью, они ломиться не стали. Более того, приняли меня за добродушную студентку, что вызвалась присматривать за мальчиком в отсутствие его родителей.

Как только мне стало получше, я закопала тела супругов во дворе. Копать землю голыми руками оказалось сложнее, чем я думала. В процессе обнаружились другие останки: тогда я взглянула на Хёгу, а он в ответ лишь пожал плечами. В конце концов я решила и их похоронить в земле. Решила, что все это навсегда останется тайной.

Вот так мы вдвоем оказались заперты в этом доме, хотя лучше сказать – крепости. Периодически нам доставляли еду, а уборка проводилась автоматически. Моей задачей оставалось только присматривать за Хёгу.

* * *

— Мне скучно.

Вот что внезапно выдал мальчишка несколько месяцев спустя. Пока я думала над тем, как его развлечь, у нас завязался разговор, и я спокойно выложила ему свою историю. Рассказала о том, как потеряла Лиама; о том, почему собиралась изучать право в университете; о том, почему решила прийти в этот дом.