Книга Няня из черного дома, страница 107 – Вон Чангён

Тогда я повалилась на землю.

И заплакала. Заревела навзрыд, во все горло, распластавшись на асфальте. Выплескивала всю имеющуюся во мне печаль, то и дело поглядывая на мальчишку.

На мгновение уголки губ Со Хёгу, что отлично имитировало отставание в развитии, дернулись, и я заревела еще громче. Ничего не говорила, лишь продолжала все громче выть.

Тут наконец прорвался едва сдерживаемый смех. Все обернулись на звук и по одному заохали.

В том месте, куда обратились взгляды присутствующих, прикрыв рот, стоял Со Хёгу и из последних сил держался, чтобы снова не засмеяться, – из глаз его даже слезы потекли.

Люди потрясенно глядели на мальчишку, пока он силился успокоиться. Когда его зрачки обрели фокус, Хёгу прокашлялся несколько раз, указал на меня пальцем и четко, вдумчиво произнес:

— Ужасно смешно, согласитесь?

Окутанные тревогой взгляды по очереди метались от меня к мальчишке.

Хёгу оглядел всех в недоумении и пожал плечами:

— Только мне смешно, что ли? Это же умора.

После этого он снова закряхтел в попытке сдержать рвущийся наружу смех. Люди стояли с каменными лицами, каждый не забывал вставить свое слово в общий гул. И чей-то возглас особенно встревожил мой слух.

— Боже, да чтоб его молнией сразило!

Я прервала свои завывания и резко выпрямилась. Люди отцепились от меня и постепенно расступились. Теперь я наконец-то смогла заговорить.

— Молния тебя точно не сразит.

Мальчишка склонил голову набок в недоумении.

— Потому что грозы обрушиваются на хороших людей.

Улыбка медленно сползла с лица Со Хёгу. Женщина, которую все звали директрисой, обхватила мальчишку за плечи и увела его внутрь. Хёгу развернулся без всякого стеснения, с улыбкой на лице. Остальные последовали примеру директрисы и разошлись каждый по своим делам. Вот так Со Хёгу абсолютно фривольно вернулся с защитниками в свою берлогу.

В конце концов я тоже засмеялась – прямо-таки черный юмор. В нашем мире насилие бывает и в подобной мягкой форме. Но почему же в мою сторону это так не работает?

Шрам на ладони неприятно заныл.

* * *

Я так и не сдалась.

После продажи унаследованного от родителей дома я жила на оставшиеся деньги, питаясь по минимуму и буквально влача жалкое существование. Все ждала, когда мальчишка пойдет в среднюю школу. В это время дети начинают добираться до школы самостоятельно, что давало мне шанс.

Долгое ожидание и предварительное расследование позволили мне отыскать Хёгу. Когда я увидела его издалека, мне показалось, что сердце вот-вот взорвется. Не от страха, тревоги или беспокойства, вовсе нет, а от предчувствия, что у меня наконец-то все получится.

Однако мальчишка никак не хотел показываться в безлюдных местах. Я несколько дней наблюдала за ним в компании армейского ножа с коротким, но широким лезвием, но так и не увидела возможности для нападения.

Неделю спустя, когда Хёгу вышел из минимаркета и завернул в какой-то переулок, я в кои-то веки ощутила всплеск жизни внутри себя и последовала за ним. Кровь забурлила, все чувства достигли пика, казалось, впервые за последнее время обе доли мозга активизировались на полную. Как только я очутилась в переулке, меня с двух сторон зажали два здоровенных мужика. Пока двое сотрудников полиции ловили меня с поличным и зачитывали мои права, мальчишка в школьной форме, наблюдавший за мной издалека, осел на пол и начал покатываться со смеху, хлопать в ладоши и тыкать в меня пальцем.