Книга Детки в клетке, страница 95 – Евгения Кретова

Она ловко расстегивала молнию на Машиной куртке, стягивала сумку, потом и саму куртку. Схватив девушку за плечи, развернула к себе и рассмеялась:

— Если ты, конечно, не боишься заразиться!

— Не боюсь.

Маша была ошеломлена приемом, активностью матери Ивана, ее настойчивостью. Но не могла не признать – эта навязчивая забота оказалась приятна. Ирина Леонидовна выглядела роскошно, она даже дома работала с аккуратным фартуком, в изящном шелковом платье. У нее был макияж и прическа. И руки были мягкими и нежными. И от нее удивительно вкусно пахло. Маша не знала, что это за духи, но уже загадала себе, что в той, будущей, богатой жизни, у нее будут точно такие же духи.

— А вот и правильно. – Она щелкнула Машу по носу и рассмеялась. – Потому что у меня есть одноразовая маска, и я тебе ее выдам… Если, конечно, найду… Иди, мой руки… Прямо по коридору и направо ванная.

Она подтолкнула девушку в нужном направлении, и наблюдала за ней, пока Маша не скрылась за поворотом. Пристроив потрепанную куртку гостьи в шкаф, прошла в комнату сына и постучалась:

— Ваня, к тебе пришли, приведи себя в порядок.

— Кто? Парни? – Иван закашлялся. За дверью послышался скрип его кровати.

— Нет, это девушка…

Она с улыбкой отсчитала до трех, когда дверь распахнулась, и в коридор выглянул взъерошенный, красный от смущения сын.

— Девушка? Ты шутишь?

Мать толкнула его в комнату:

— Причешись! И постель поправь, а то берлога у тебя совсем…

Маша вышла из ванной и замерла в коридоре. Иван застыл соляным столбом. Ирина Леонидовна переводила взгляд с одного на другую и улыбалась.

— Проходи, Маша… – Она протянула девушке руку. Та вложила в нее еще влажные пальцы и смущенно кивнула. – Вот и славно. Я сейчас чайку принесу, Ивану как раз пора пить чай с медом.

И подтолкнув гостью к сыну, обошла ее и направилась в кухню, напевая под нос.

— Клевая она у тебя.

Иван угукнул, посторонился, пропуская девушку внутрь. Та встала посреди комнаты: светлые обои с каким-то технологичным рисунком, темная мебель, постеры в рамках темного дерева, бледно-голубой тюль и плотные роликовые шторы на окнах – от летнего солнца.

— У тебя уютно. – Она огляделась, заметила брошенные в углу школьные брюки, усмехнулась. Иван покраснел, торопливо схватил их и забросил в шкаф.

— Че-как школа? – спросил. – Ты присаживайся, куда хочешь. Вон, на стул. Или в кресло. Или на кровать…

Сказал и тут же виновато покосился на гостью, покраснел до пунцового цвета.

Он так нервничал, что Маша успокоилась и даже почувствовала себя уверенней.

— Нет, на кровать я, пожалуй, не сяду.

Иван покраснел еще сильнее: теперь пунцовыми у него были не только уши, но и щеки. Будто их кто-то потрепал. Бросившись к постели, он накрыл ее пледом и вытянулся в струнку рядом, спрятав руки за спиной. В голове звенело набатом: Маша пришла к нему, для нее важно, что его не было в школе. Она беспокоится? От этой мыли его окончательно бросило в жар, а Маша наблюдала, как красными пятнами покрывается и шея парня.

— А вот и чай, – в комнату, толкнув дверь округлым бедром, вошла Ирина Леонидовна. В руках она несла серебристый поднос с высокими бортами, на котором покачивался прозрачный френч-пресс с зеленым чаем, вазочка с печеньем и мармеладом и небольшая вазочка с медом. Маша уставилась на две фарфоровые кружки, которые поблескивали на подносе, сверкая перламутровыми боками. – На скорую руку собрала, потому что не ждала сегодня гостей и тесто не ставила.