Книга Детки в клетке, страница 61 – Евгения Кретова

Боль отступила на задний план. Нет, она осталась с ней, но неожиданно приобрела новый смысл. Софья поднялась со своего места, подошла к столу. Рука пульсировала, боль скручивала ее, будто кипятком опаляя. Но Софья смотрела лишь на перепачканную стопку с контрольными десятого «А» класса. Наверху лежала работа Маши Сафроновой. Написанные чернилами ровные строчки расплылись, пропитали бумагу и стекали со стопки синими ручейками. Здоровой рукой Софья прикрыла распахнутое окно, повернула рычаг и задумчиво уставилась на пропитанную влагой стопку. Сдвинула работы, рассыпая их веером.

В кабинет, сжимая в кулаке белую баночку с антисептиком, вату и бинт, влетела Ирма. Она бросилась к опустевшему стулу, но, не обнаружив на нем Софью, остановилась в растерянности. Огляделась и тут же увидела застывшую у учительского стола Софью.

— Соня Антоновна! Ты чего? Тебе руку надо обработать, – она кивнула на зажатые в ладони бинты и антисептик.

— Это Осипова, – Софья медленно опустилась на стул. Здоровая рука коснулась пересохших губ.

Ирма нахмурилась.

— Что Осипова?

— Это она подстроила… – Софья повернула перепачканное кровью, с размазанной по щекам косметикой, лицо, растерянно моргнула. – Это Осипова сделала.

Ирма закатила глаза:

— Чушь какая, тебе везде теперь будет мерещиться злой умысел этой девочки?

Софья качнула головой, положила локоть на угол. Повторила еще более убежденно:

— Это Осипова…

— Да с чего ты взяла?! – Ирма стала выходить из себя, слова коллеги все больше напоминали паранойю.

Та прикусила губу, долго смотрела на угол стола, хмурилась.

— Контрольная… Стопка лежала вот тут, – она указала здоровой рукой на пустое теперь место на своем рабочем столе. – И окно, я точно помню это, было закрыто на задвижку.

Ирма сделала неуверенный шаг навстречу, прижала к груди баночку с лекарством.

— Да ну, Соня Антоновна, ты что-то путаешь, – отмахнулась, наконец. Впрочем, голос ее звучал скорее обеспокоенно, чем уверенно. – Окно открылось. Это случайность.

Софья убежденно качнула головой:

— Не-а, не случайность. Я оставила тетради тут. Непроверенное я всегда оставляю с этой стороны… И в стопке нет работы подруги Осиповой, Нонны Авакян… – Софья решительно поднялась. Страдание и растерянность в глазах сменились яростью. Лицо обострилось, взгляд потемнел. Губы изогнулись в угрожающей улыбке: – Паршивка… Ты за это ответишь!

Она шагнула к двери. Ирма преградила ей дорогу:

— Что ты хочешь делать? Я не знаю, что там у тебя с Осиповой за коса на камень нашла, но ты перегибаешь палку своими подозрениями, – горячо заговорила. – Это серьезное обвинение, понимаешь ты это или нет?! Это проникновение в кабинет! Порча имущества, принадлежащего школе… Ну, не шутки же это…

Она порывисто выдохнула. Софья поджала губы.

— Ты права. Без доказательств я не буду обвинять. Но если это она, я ее в порошок сотру! – И она, угрожающе помахав перед носом Ирмы пропитанным кровью полотенцем, выскочила из кабинета.

Софья Антоновна стремительно спустилась на первый этаж, направилась к охраннику. Тот подремывал внутри своего аквариума на входе в школу, пользуясь тем, что занятия закончились.

— Роман Геннадьевич, – она распахнула тяжелую дверь и остановилась на пороге. – Мне надо записи с камер посмотреть.