Книга В пекле немецкого логова, страница 8 – Александр Тамоников

И она выбрала материнство. Колька был на седьмом небе от счастья, узнав, что станет отцом, и теперь еще более настойчиво стал уговаривать Шуру расписаться и взять его фамилию.

— Ты сама посуди, — выговаривал он Шуре. — Родится у нас сын, и что? Будет еще один Катигорошек? Павел Николаевич Ревунец! Чувствуешь, как гордо звучит?

— С чего это ты взял, что будет сын, а не дочка? — пробовала спорить с ним Шура. — Анечка Горохова тоже неплохо звучит.

— Нет, будет сын. Вот увидишь, — настаивал Колька.

И в конце концов он убедил Шуру (которая, впрочем, не сильно возражала) пойти к Слюсаренко, чтобы он расписал их.

Захар Карпович был рад выполнить их просьбу хоть сию же минуту, но Шура вдруг заупрямилась и заявила, что хочет настоящую свадьбу. Пускай без фаты, но в платье и с посаженым отцом, в роли которого она видит только капитана Шубина. Колька сначала заревновал, но потом, видя, что Шура непреклонна в своем решении, все-таки согласился.

Эту историю отношений Кольки и Шуры рассказал Глебу Коломеец, когда они, сидя рядом за столом в квартире пани Кароль, отмечали это редкое на фоне боевых действий событие — свадьбу двух своих боевых товарищей. Шубин был рад и за Кольку, и за Шуру, и за них обоих. Особенно был рад за того малыша, который должен был родиться через семь месяцев.

— Шура, Коля, я очень рад за вас, — так и заявил он, когда Слюсаренко попросил его сказать молодым напутственное слово. — И пусть тот ребенок, который родится у вас, никогда не узнает, что такое война. Пускай он родится уже в новом мире после нашей победы.

— Хорошо сказал! — воскликнул Захар Карпович. — Правильные слова сказал. Через семь месяцев, а то и раньше, мы просто обязаны дойти до Берлина. Хотя бы ради того, чтобы сын или дочь Коли и Шуры родились в мире.

— Вот увидите, будет сын! — вставил Колька.

Шура дернула его за руку, усаживая на место.

— Говорю тебе, будет девочка, — сказала она строгим и не терпящим возражения тоном.

— Не спорьте, — добродушно остановил готового вступить с женой в спор Кольку Коломеец. — Может, и вовсе сразу и сын, и дочка родятся.

— Это как это сразу? — округлила глаза Шура.

— А ты чего, Катигорошек, не знаешь, что бывает, и двойня родится? — рассмеялся, глядя на ее испуганно-удивленное лицо, Коломеец.

— Да знаю я, — смутилась Шура. — Но я как-то об этом и не думала…

* * *

Гости разошлись уже за полночь, и разведчики принялись убирать со стола, отправив пани Марту отдыхать домой. Юдитка уже давно спала. Девочка уснула прямо за столом. Она до последнего не хотела уходить, и Астафьев, с которым Юдита сдружилась после смерти бабушки, отнес ее в комнату. Когда вся посуда была вымыта и Ренат Астафьев сказал, что пойдет спать, Зубов спросил Шубина:

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить?

— Не то чтобы поговорить, — ответил Глеб. — Скорее, сообщить, что мы с тобой завтра к десяти часам должны предстать пред ясны очи самого командующего армией.

— Фью! — присвистнул Зубов. — Отчего это нам выпала такая честь? По какой такой причине?

— Насколько я понял из слов майора Першина, генерал-полковник Рыбалко в курсе наших с тобой усилий, предпринятых при поимке Иванова-Дмитрука, и прочих наших с тобой геройских деяний.

— Благодарность начальства — это, конечно, дело приятное, — заметил Зубов. — Но отчего же ты и сам небритый к такому большому начальству ехать собрался, и меня к этому безобразию, — Анатолий ткнул пальцем в лицо Шубина с недельной щетиной, — подстрекаешь? Тут что-то другое. Правильно мыслю?