Книга В пекле немецкого логова, страница 25 – Александр Тамоников

Поэтому и было удивительным, как отец и сын Малецкие смогли проехать, минуя все преграды и со стороны немцев, и со стороны советских застав. Першин заставил Петра подробно описать маршрут, которым те добирались до Опатува, а затем вместе с лейтенантом Щербининым они прочертили этот путь на карте. Но так как ехали Малецкие не из Кельце, а из городка, который находился несколько в стороне, то пришлось учитывать и этот факт. Поэтому было решено, что Шубин и Зубов попробуют зайти в Кельце со стороны Бодзентына. Иначе пройти так глубоко и безопасно в тыл врага незамеченными разведчикам вряд ли бы удалось, учитывая все сложности местности и бдительность немецких патрулей.

И хотя в сторону Кельце уже посылались несколько групп разведчиков, подойти к городу ближе, чем на двенадцать километров, не удалось никому, в том числе и группе Астафьева, которую как раз и отправили, чтобы она попробовала установить контакт с пропавшими разведчиками, ушедшими на задание раньше. Но пройти в сам Кельце у них не получилось, и им пришлось возвращаться, минуя город Далешице, где они и наткнулись на тело разведчика. Сначала Астафьев подумал, что немцы и вправду повесили какого-то парня из партизан, ведь убитый был одет как обычный поляк. Но затем, внимательно присмотревшись, он понял, что этот самый «партизан» очень уж похож по описанию на одного из наших разведчиков, которых его группе поручили найти.

Проанализировав все сведения, которые у них были на тот момент, Першин и Кашин пришли к выводу, что попробовать попасть в Кельце можно только со стороны Бодзентына. На резонный вопрос Шубина, почему именно с той стороны будет проще, Першин ответил:

— Если уж Малецкие смогли проехать беспрепятственно в Опатув, то можно предположить, что со стороны их городишка или в гмине, как говорят сами поляки, охрана той местности не так бдительна, как со стороны Далешице. Видишь ли, в той стороне больше гор и сложнее рельеф местности. И возможно, что именно поэтому немцы думают, что ожидать с той стороны нашего неожиданного наступления или входа на их территорию наших разведчиков и диверсионных групп не стоит.

Именно эти слова майора Першина и пришли на ум Глебу, когда они проезжали на телеге мимо одной из гор. Дорога была ужасно тряская. Вернее, дороги как таковой и вовсе не было, а была лишь неширокая тропа среди деревьев. Прошло чуть больше часа, как они распрощались с группой Астафьева неподалеку от села Целине-Подгуже. Теперь уже совсем скоро им с Зубовым предстояло расстаться и со стариком Малецким — до Бодзентына оставалось ехать всего минут двадцать-тридцать.

Лошаденка у поляка была старая и неторопливая. Да и дорога, по которой они ехали, была такая разбитая и необъезженная, что телега со своим жутким скрипом ехала ужасно медленно и оттого скрипела еще сильнее. Во всяком случае, так казалось Глебу, который, лежа под ворохом сена, не мог из-за этого скрежещущего звука ни на минуту задремать за время всего пути. Чтобы хоть как-то перенести неприятный для слуха и нервов скрип, Глеб набил в уши скрученные жгутом кусочки бумаги. Но и через них все равно все было слышно, хотя и уже не так громко, как прежде.

Зубова же, похоже, этот звук совершенно не беспокоил. Половину пути он продремал, клюя носом, а когда рассвело и сонливость сама собой улетучилась, завел со стариком Малецким бесконечную беседу о крестьянском житьи-бытьи. О чем конкретно они говорили, Глеб не слышал. До него лишь изредка сквозь скрип и шум колес доносились отдельные предложения.