Книга В пекле немецкого логова, страница 24 – Александр Тамоников

— Ты мне поговори еще, — скрывая насмешку в уголках губ, строгим тоном оборвал цирюльника Першин. — Если бы надо было прийти к тебе днем, то мы бы так и сделали. А раз подняли тебя ночью, то, будь добр, держи теперь язык за зубами. Понял?

— Понял. Отчего же не понял? — вздыхал старик. — Я все понимаю, когда мне толком объясняют. Буду молчать.

Старик не только помог Шубину надежно прикрепить парик и немного загримировать лицо, но и коротко подстриг волосы Зубову, сделав ему точно такую же стрижку, как и у Влодзимежа Малецкого.

— Ну вот, я ведь говорил, что если тебе прическу подправить, то будешь похож на сына Петра, — довольный результатом, приговаривал майор.

— Как по мне, так дурацкая прическа. — Зубов, наоборот, был недоволен, что его так коротко остригли.

Внешностью Шубина Першин, наоборот, остался недоволен, что было видно по его лицу, но высказывать свое мнение он не стал, хотя Глеб и видел, что ему очень хочется высказаться.

Майор скептически осмотрел Шубина со всех сторон, потом вызвал дежурного караульного и приказал ему привести в кабинет старика Малецкого.

— Видишь этого человека? — спросил он парикмахера, когда привели Петра.

Поляк кивнул и удивленно уставился на Першина, не понимая, что от него хотят.

— А теперь ты должен сделать вот из него, — майор указал на Шубина, — похожего на этого мужика. Можешь?

Цирюльник просиял.

— Ах, вот что желает пан начальник! Конечно же могу. Вернее, я могу попробовать, но только вот рост… Ваш человек выше и плотнее этого пана, — указал он на Малецкого.

— Ты, главное, сделай лицо. А остальное тебя не касается, — решительно осадил болтливого цирюльника Першин. — И поживее. У нас нет времени на разговоры.

— Сей момент. Все сделаем в лучшем виде, — заверил майора старый парикмахер и принялся за дело.

И действительно, через полчаса Шубина было практически не отличить от Петра Малецкого.

— Другое дело! — пожал руку старику парикмахеру довольный Першин. — Вы заработали себе не просто благодарность.

Парикмахер ушел из кабинета весьма довольный, унося в руках сверток с хлебом, сахаром и двумя банками тушенки, выданными ему из личных запасов майора.

— Ну, теперь точно все, — констатировал Першин, выдав после ухода цирюльника Шубину и Зубову их новые документы. — Глеб, ты пока отдай свои бумаги Петру. Они ему до поры нужнее. Мало ли. Вдруг патруль вам встретится по дороге. Потом, когда до места доедете и будете расходиться, тогда и заберешь. Поедешь в телеге. Накроем тебя сеном и кулями с солью, чтобы не привлекал внимания, если вдруг кого из крестьян по дороге встретите… — напутствовал Глеба майор, пока они вчетвером шли до лошади, запряженной в старую полуразвалившуюся и, как потом оказалось, очень скрипучую телегу.

От Опатува до Кельце, если ехать по прямой, немногим больше шестидесяти километров. Это расстояние до войны преодолевалось на лошади примерно часа за три. Но война ввела свои коррективы. Теперь добраться из одного города в другой стало практически невозможно. Немцы (да и советские войска) не только настроили по всей линии фронта различные укрепления, но и постоянно следили, чтобы никто, даже местные жители, не мог передвигаться между этими населенными пунктами. Имелись охранные посты, и постоянно проводился обход пограничных прифронтовых территорий. Даже разведгруппы и с одной, и с другой стороны не всегда могли проникнуть на сторону противника, не говоря уже о простых крестьянах и горожанах.