Книга В пекле немецкого логова, страница 17 – Александр Тамоников

— А если не вернемся? — хмуро поинтересовался Шубин. — Мало ли как обернется ситуация? Старик-то вроде как будет и ни при чем.

Першин и Кашин переглянулись, и майор ответил:

— Через пять дней, если от вас не будет никаких известий, мы пошлем к нему человека. В общем, разберемся в ситуации. Но ты, капитан, настраивайся на выполнение задачи, а не на провал ее. Помни, что сейчас вся надежда только на вас двоих.

— Все будет нормально, товарищ майор, — заявил Зубов и посмотрел на Шубина, ожидая, что тот подтвердит его слова.

Но Глеб промолчал. Нет, он не был настроен на неудачу. Он никогда не позволял себе думать, что что-то у него не получится и он или не вернется с задания, или не выполнит его должным образом. Но тем не менее по опыту он знал, что если игнорировать опасность, которая постоянно присутствовала во время проведения разведки, то это ни к чему хорошему тоже не приведет. Поэтому он всегда был осторожен, принимая какие бы то ни было решения. И осторожность его была не из-за его нерешительности, а продуманная и осмысленная. Именно она помогала ему в тылу врага делать правильный выбор и успешно выполнять все поставленные перед ним или перед его разведгруппой задачи. Однако всегда оставалось пресловутое «но», и это «но» Шубин никогда не сбрасывал со счетов. Может быть, именно по этой причине ему везло всегда чуть больше, чем другим разведчикам.

— Все, что вам нужно было узнать, мы, я думаю, вам сказали. — Полковник Кашин встал и направился к дверям. — Мне надо идти. Если у вас есть еще какие-то вопросы, товарищ майор и лейтенант Щербинин вам на них ответят.

Подготовка к заданию длилась целых два дня. Шубин и Зубов познакомились с отцом и сыном Малецкими и много с ними, а вернее, со стариком Петром разговаривали. Сын у пана Малецкого оказался глухонемым. Разведчики не только старались изучить манеру поляков говорить и изъясняться жестами, которыми обычно общаются с глухонемым, их походку и осанку, но и интересовались у Малецкого обстановкой в оккупированном немцами Кельце.

О партизанах Малецкий, конечно же, был наслышан, но самих их в глаза не видел и отзывался о них сдержанно. Зато рассказал о так называемой Свентокшиской бригаде, которая сотрудничала с немцами и помогала им вылавливать и убивать евреев, выявлять среди поляков и украинцев тех, кто был неблагонадежен для немецкого командования.

— Мы слышали даже, — рассказывал Петр Малецкий, — что в этой бригаде есть какой-то поручик по фамилии Юра, который раньше служил в Войске польском и который связан с начальником гестапо в Радоме. У нас в гмине^[1] люди из бригады редко появляются. Теперь — редко, потому что всех евреев выловили и вывезли неизвестно куда…

— Ну, куда они их вывозили, это-то как раз понятно, — заметил Зубов.

— То и нам известно, — осторожно заметил Петр. — Но мы стараемся не говорить об этом.

— А к вам лично кто-то из Свентокшиской бригады заходил? — поинтересовался Шубин. — Как выглядят эти люди? У них своя форма или они носят немецкую?

— Нет, формы у них никакой нет, — покачал головой Петр. — Они одеты как все поляки. Поэтому никогда не знаешь, кто к тебе пришел и спрашивает, нет ли в гмине партизан или евреев.

— Ага, — усмехнулся Зубов. — Совсем непонятно, кто и зачем спрашивает. Ты, старик, не темни. Все тут понятно. Если ты ищешь тех, кто прячется от гестапо, чтобы вместе с ними бороться против фашистов, то, ясное дело, не спрашиваешь у всех подряд, где их искать. По-твоему выходит, что такие вопросы задают не для того, чтобы поймать? Так для чего тогда?