Книга Трофей из преисподней, страница 70 – Александр Тамоников

Мотор еще продолжал выть, но это был уже вой раненого, умирающего сильного зверя, которого силы оставляли постепенно, который не хотел умирать и цеплялся еще за жизнь, за чахлый дерн степи. В воздухе запахло горелой проводкой, бензином. В бронетранспортер било немецкое противотанковое ружье. И его тяжелая крупнокалиберная пуля угодила в двигатель. Еще удар, и Буторин почувствовал толчок в левую руку выше локтя. Рука сразу странно онемела, а потом по ней стала расплываться тупая нестерпимая ноющая боль. Осколок пули и брони все же ранил его.

— Прыгайте, уходите под прикрытием брони, — хотел громко крикнуть Буторин, но получилось у него это довольно слабо.

Коган сразу почувствовал, что произошло. Он схватил геолога за плечо и сунул ему в руки две коробки с лентами для пулемета. На шею повесил два ремня с магазинами для немецких автоматов и подтолкнул его к задней двери бронетранспортера.

— Выпрыгивай! — крикнул он Витольду в ухо. — И сразу за машину. И падай, жди меня! Пошел!

Сосновский выбрался в кузов, увидел, как Борис перевязывает руку Буторину, и сразу бросился к пулемету. Михаил стрелял с ожесточением, резко разворачивая на турели пулемет. Он успел увидеть длинный ствол немецкого противотанкового ружья, стоявшего в кустарнике на сошках, и всадил туда сразу длинную пулеметную очередь. Видать, от этой очереди досталось и еще кому-то, потому что несколько солдат вскочили и бросились менять позицию. Офицер мелькнул, размахивая пистолетом, приказывая обходить бронетранспортер сзади. Сосновский сразу же довернул ствол пулемета и изрешетил кустарник в том месте, где только что появлялся офицер. Пулемет замолчал.

Буторин смог сам выпрыгнуть из бронетранспортера. Коган и Сосновский чуть задержались, чтобы снять с турели пулемет и вытащить его наружу. Михаил схватил Когана за руку и притянул к себе.

— Боря, я их удержу, не дам зайти сбоку, а ты уводи Виктора и геолога, но держитесь так, чтобы между вами и немцами был корпус машины.

— На гранату, — протянул Коган «лимонку». — Как только лента в пулемете закончится, бросай на бензобак. В дыму и огне догонишь нас, и мы уйдем в соседнюю балку.

Мысль была хорошей. На открытой местности просто так уйти от стрелков не получится. Хорошо еще, что Сосновский увидел следы и остановил машину метрах в двухстах от засады гитлеровцев. В упор с короткого расстояния они бы русских изрешетили уже давно. И забросали гранатами. Сосновский лег под корпус машины и открыл огонь. Грохот вокруг него стоял такой, что Михаилу казалось, что он оглохнет теперь до конца жизни. Хотя «конец жизни» прозвучало в его мозгу довольно зловещей формулировкой. Пули били в землю возле него, били в броню машины над ним, рикошетили от гусениц.

Пулеметная лента закончилась довольно быстро и, как всегда, в самый неподходящий момент. Сосновский отстегнул коробку с лентой, убедился, что лента пуста, и резко отбросил ее со злостью в сторону. Он пополз назад, потом развернулся и, волоча за ремень пулемет, поспешил догонять товарищей. Так, двадцати метров хватит… и тут же несколько пуль взрыли землю возле него. Одна едва не попала Сосновскому в голову. Он ругнулся и откатился в сторону, под прикрытие гусениц. Вытащив гранату, он выдернул кольцо и поморщился. Хоть миг, но это миг прощания. Ты вражеская машина, но служила ты исправно, помогала, как друг. Прости и сослужи последнюю службу.