Книга Трофей из преисподней, страница 31 – Александр Тамоников

— Виктор! — крикнул Шелестов, кивком указав на мешок. — Что там? Посмотри!

Буторин кивнул и одним броском преодолел расстояние до края развалин, схватил мешок и втянул его под защиту стен. Мешок был тяжеловат и имел внутри явно не продукты питания, не армейский НЗ. Открыв его, Буторин показал Шелестову тротиловые шашки.

— Они подготовились к взрыву здесь. Значит, знали, что им нужно попасть в подземелье!

Сзади подошел Сосновский и дал несколько очередей, выстрелив наружу. Он бросил взгляд на взрывчатку и покачал головой. Михаилу тоже было понятно, что долго им тут не продержаться. И тут Буторин заговорил с убежденной горячностью:

— Ребята, спускайтесь вниз! Быстрее! Там справа от этого чертова сейфа есть проход за железной дверью. Петли смазаны, она легко открывается. Это выход наружу, через который я прошел. Идите, а тут устрою им тротиловый сюрприз.

Шелестов кивнул и указал Сосновскому на схемы. Михаил понял и бросился поднимать связку бумаги, перетянутую проводом. Отстреливаясь, Шелестов последовал за ним. Прикрываясь краем стены, Буторин достал из брезентового мешка кусок бикфордова шнура. Прикинув его длину и время горения, он отрезал небольшой кусок. Шелестов и Сосновский уже спустились в склеп, теперь главное не торопиться. Спешка приводит к ошибкам. Буторин высунул из-за стены ствол автомата и дал длинную очередь в сторону наступающих диверсантов. И когда диск автомата опустел, он поджег шнур и побежал вниз к товарищам.

Шелестов стоял с зажженным фонариком, прижимаясь к стене. Железная дверь была открыта. Буторин подбежал к командиру и понял, что ему не нравится выражение лица Максима и то, как тот прижимает руку к плечу. Между пальцами сочилась кровь. «Ах, ты… не вовремя как», — подумал с ожесточением Виктор и, подхватив Шелестова, потащил его к двери. Они успели закрыть дверь и упасть в проходе. Луч света, пробивавшийся сверху, был лучом надежды, что все удастся, что получится…

Грохот взрыва был таким, что троим оперативникам показалось, что мир рухнул. Земля подпрыгнула под ними, и каждый ждал, что сейчас сверху обрушится весь свод, все обломки старой обсерватории и раздавят их в лепешку, засыпят и похоронят на веки вечные…

Их было пятеро. Это Коган точно рассмотрел сквозь чуть приоткрытые веки. Боль он ощущал во всем теле, но это была боль от ушибов, а не от проникающих ранений. Скорее всего, ему каким-то чудом удалось выжить без серьезных повреждений. Когда никого рядом не было, Коган пытался пошевелить сначала пальцами рук и ног, а потом уже и конечностями. Кажется, все части тела слушаются. И он не был связан. Это обнадеживало.

Он лежал на телеге рядом с раненым диверсантом, который находился без сознания. Кажется, это был их командир, решил Коган. Телегу неимоверно трясло, усталая лошадь не хотела идти, и ее все время стегали. Наконец телега остановилась в тени какого-то лесочка, и пятеро диверсантов в пыльной потрепанной гражданской одежде собрались в круг, чтобы обсудить свое положение. В голове у Когана еще немного гудело, но он почти полностью различал слова врагов. Эти пятеро, как понял Борис, все, кто остался в живых после боя, а потом и взрыва в развалинах обсерватории. Что там ребята придумали и выжили ли они после взрыва, Коган не знал, но надеялся, что просто так трое его друзей не стали бы погибать. Не тот опыт, не та закалка у группы Шелестова, чтобы вот так просто погибнуть. Да еще и не выполнив задания. Не было еще такого в группе, чтобы она возвращалась, не выполнив задания. Да и вообще чтобы она не возвращалась. Эта мысль с налетом иронии показалась Когану забавной, и он решил, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы выработать какой-то план спасения. А уж потом можно подумать, где и как искать свою группу. Но услышанное от диверсантов заставило Бориса поменять свои планы.