Книга Танковая диверсия, страница 90 – Александр Тамоников

— Борька! Живой, стервец, — шептал Буторин. — Как же мы за тебя переживали, как искали. Знал бы ты… Живой, зараза!

— Никак Лопатин нас выследил, — рассмеялся Игнатий, глядя на мужика с неопрятной бороденкой, который, не слезая с лошади, смотрел на людей. — Ну, от этого не укрыться, этот с лесом дружит.

— Что-то вы запетляли, ребятки, — усмехнулся Лопатин. — Я думал, вы распадком пойдете, там посуше сейчас будет, а вы через кряж пошли. Да еще с носилками. Ну, пришлось вот поторапливаться!

Груз прибыл, и вражеский агент, который имел доступ к информации из заводоуправления, об этом должен был узнать. Сосновскому предстояло взять того, кто будет знакомиться с грузом, а для этого за площадкой на конце железнодорожной ветки на территории завода надо установить наблюдение. Сосновскому очень хотелось помчаться вместе с Шелестовым и увидеть Когана, которого привезли из леса измученного, смертельно усталого, но живого и здорового. Да еще с раненым пленником — одним из бандитов, которые его искали по лесам. Получалось, что с одной стороны его искал Буторин, а с другой — банда, от которой Борис так удачно сбежал. И встретились они все в одном и том же месте. Везение? Вообще-то все молодцы: и Боря, который ушел от бандитов и выжил, и Виктор, который сумел его найти там, где сам черт ногу сломит.

Поежившись, Сосновский снова стал смотреть на площадку, где под звездным небом были складированы ящики, бочки, какие-то упакованные агрегаты на поддонах. Завод гремел, дымил и полыхал огнями совсем рядом. И от его соседства было жарко. И от мартенов, и от пара проходивших маневровых паровозов, тащивших свои производственные грузы от цеха к цеху. Звезды отражались от подрагивающей глади поверхности большой лужи неподалеку, за которой и начиналась сплошная темень. Безлунная ночь, перегоревший фонарь на краю грузовой площадки, третьи сутки на ногах. Сосновский зевнул во весь рот, сделав это с удовольствием, ведь в темноте никто этого не видит. Только вот начальник ВОХРа Гоголев, кажется, услышал и удивленно посмотрел на оперативника.

Здесь, у самой тупиковой линии, где из вагонов выгружали прибывшие грузы, двигалась одна-единственная тень. Человек крался вдоль штабелей ящиков и массивных деревянных контейнеров, сгруженных прямо под открытым небом. Он двигался странно: порывисто, с частыми остановками, прислушиваясь к каждому шороху. Изредка в его руке вспыхивал узкий луч карманного фонарика. Свет, желтый и призрачный, скользил по грубо оструганным доскам, выхватывая из мрака трафаретные надписи: «Осторожно», «Верх», номера и загадочные маркировки.

Этот человек и не предполагал, что напротив, из тени узкого служебного прохода между двумя складами, за происходящим наблюдали двое. Один — оперуполномоченный НКВД Михаил Сосновский, которого многие на заводе еще считали инженером, присланным для инспекции из наркомата. А вторым, тяжело дыша от возбуждения, ерзая на месте, был начальник заводской военизированной охраны Гоголев, грузный мужчина с налитыми кровью щеками.

— Михаил Юрьевич, — прошипел Гоголев, хватая Сосновского за рукав чистой спецовки. — Да сколько можно? Явный вредитель! Прямо сейчас брать надо, пока не смылся! Смотрите, щупает уже все!

Сосновский медленно, но твердо высвободил рукав. Его голос прозвучал тихо и бесстрастно, как будто он комментировал погоду: