Книга Танковая диверсия, страница 41 – Александр Тамоников

Рапорт и протоколы допросов, объяснения руководителей цехов и участков уже вечером легли на стол начальника городского управления НКВД. Для отчета перед Москвой очень нужна была такая работа, неусыпная бдительность. Не дай бог диверсия, а тут как раз бдительность, сигналы! Оперативный состав работает, вскрывает…

— Что он творит? — Шелестов едва не выругался, сдержав эмоции. — Я же запретил Громову без согласования со мной предпринимать какие-то самостоятельные шаги!

Буторин рассказал о происшествии на заводе, как только встретил Шелестова после его возвращения из Молотова. Максим помолчал пару минут, потом уже более спокойным голосом сказал:

— Ладно, с Громовым разберемся потом. Его начальство выслуживается перед Москвой, а он перед своим начальством. Его можно понять — мы завтра уедем, а ему тут жить и работать. Незавидное положение для карьериста.

— Черт с ним, пусть пока резвится, — отмахнулся Буторин. — Какие новости ты привез?

Шелестов прошел по комнате, расстегивая на ходу портупею, бросая ремни на диван и расстегивая воротник гимнастерки. Он стал говорить медленно, как будто размышлял на ходу.

— Побывал я в организациях и учреждениях, где их знали, где бывали братья Федоровы. И особенно когда один из них уехал из родительского гнезда, да и второй потом тоже. Если честно, то Ивана Федорова никто и не искал. Никаких обременений со стороны государства не было, на работе он нигде не числился, а родственники не подавали заявлений о его розыске. Вот я и подумал о том, что помер или убили Ивана где-нибудь в тайге, а может, дикий зверь постарался, как с его отцом получилось много лет назад.

— И что, никаких сомнений? Два брата и такая разница? Один серьезный, другой шалопай?

— Знаешь, Витя, — Шелестов уселся за столом напротив Буторина и задумчиво посмотрел ему в глаза. — Такое бывает среди братьев и сестер. Ничего удивительного. Но одну вещь мне захотелось проверить. Интуиция, что ли, говорит, а может, сам еще не до конца для себя сформулировал подозрения. Видишь ли, Ивану еще в молодости операцию делали — аппендицит у него приключился.

— Шрам? — сразу ухватился Буторин за эту мысль. — Ты не уверен, что на заводе в 5-м цеху работает Прокопий Федоров, думаешь, что это Иван? А где тогда Прокопий? Ведь он…

— Можно сделать запрос, ты прав, — кивнул Максим. — Да только уже сколько лет прошло с тех пор, как Прокопий в том городе в милиции по комсомольской путевке работал. А они похожи были с братом внешне. Это многие подтверждают.

— Ладно, я устрою проверку, — пообещал Буторин. — Бани тут нет, душевых для рабочих тоже. Но раздеться я его заставлю.

— На всякий случай надо предусмотреть еще одну вещь, — начал говорить Шелестов, и тут открылась дверь, и в комнату вошел Коган.

Борис сразу понял ситуацию правильно. Если есть серьезные подозрения насчет человека, то для оперативной разработки Буторин не годится. Многие могли сообразить, что он не тот, за кого себя выдает после истории с бандитами и грузовиком, на котором они хотели похитить продукты. Когана чаще видят среди документов в заводоуправлении, а в цехах его никто толком никогда и не видел. Значит, ему удобнее вести наблюдение. Если Федоров враг, то он не резидент, он всего лишь пособник вредителя, немецкого агента, это мелкая рыба, но через этого рядового исполнителя можно выйти на руководителя. Надо зафиксировать их контакт.