Книга Пять масок тьмы, страница 95 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Я уже вызвала такси, мам. Не нужно никуда ехать, ложись и спи дальше.

— Думаешь, после такого я смогу снова уснуть?

— Отдыхай, мам, я уже скоро буду дома.

София надолго замолчала. Затем произнесла уже гораздо тише и спокойнее:

— Ладно, дочка. Не задерживайся. Буду тебя ждать.

— Конечно. Люблю тебя!

Женя отключила связь и только теперь заметила, как Гордей искоса на нее поглядывает, хитро улыбаясь.

— Что? – спросила она.

— Врет и не краснеет, – усмехнулся Гордей.

— Делаю это только в самых экстренных случаях, – заверила его Женя. – Говоришь маме, что она супер, и можно вить из нее веревки. Я так однажды уговорила ее купить мне юбку, в которой даже сидеть нельзя. Но мне и правда, наверное, уже пора домой. Даже боюсь смотреть, сколько сейчас времени.

— Мы уже почти приехали. Это не займет много времени. Я потом довезу тебя, так что не переживай.

Гордей остановил машину у высокого трехэтажного строения из красного кирпича. Над главным входом сияла неоновая вывеска с изображением каких-то азиатских иероглифов, а прямо под ней располагалась куда более скромная надпись: «Додзе. Школа боевых искусств».

— Вот мы и на месте, – объявил Лестратов.

Никита открыл глаза и сел на заднем сиденье, сладко потягиваясь.

— Где? – глухим спросонья голосом спросил оборотень.

— Тебе хорошо известно это место, – взглянул на него Гордей. – Доброе утро, кстати.

— Доброе, – кивнул Легостаев, а затем выглянул в окно. – О, мы уже в городе?

— «Додзе», – вслух прочитала Женя, и Никита позади нее вдруг горестно застонал. – А здесь уже открыто? Еще ведь так рано…

— Открыто, уж будь уверена, – проворчал Легостаев. – Он вообще редко запирает двери.

— Кто? – не поняла Женя.

— Один злобный, сварливый старикашка.

— О, – изумилась девушка. – Но зачем мы к нему приехали?

— Идем. – Гордей заглушил двигатель и вышел из машины. Меч он оставил между сиденьями, значит, опасность им здесь не угрожала. – Сейчас сама все узнаешь.

Женя и Никита выбрались из автомобиля одновременно. Следуя за Лестратовым, они вошли в здание, поднялись на второй этаж и прошли через пару темных коридоров, выстеленных толстыми циновками. У очередной двери Гордей попросил Женю разуться. Она удивленно посмотрела на Никиту, уже скидывающего кроссовки, и не стала задавать лишних вопросов. Сегодня она пережила и не такое.

Оставив кроссовки у двери, они переступили высокий порог.

И Женя увидела большой тренировочный зал, отделанный панелями из светлого дерева. Помещение было ярко освещено длинными потолочными светильниками, его стены украшали свитки с азиатскими мотивами и деревянные стойки со всевозможными мечами, масками и бамбуковыми шестами.

В центре зала, застеленного соломенными циновками, собрались двенадцать молодых парней и девушек, облаченные в белые тренировочные костюмы. Они стояли друг против друга, разбившись на шесть пар, а между ними расхаживал маленький смуглый старичок с раскосыми глазами и длинной седой бородой.

Старичок был одет в черное шелковое кимоно и подпоясан широким матерчатым поясом. Он тихо отдавал приказания ученикам, которые держали в руках отполированные деревянные мечи с небольшими рукоятками. Все в зале были босиком, и Женя поняла, почему ее попросили снять обувь.

— Сенсей Канто, – тихо проговорил Гордей, кивнув в сторону старичка.