Книга Пять масок тьмы, страница 42 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— София Александровна? – изумился мужчина, узнав мать Жени. – Вот так встреча!

— Ипполит Германович? – дружески улыбнулась мама. – Что вы здесь делаете?

— О, – нахмурил седые брови Ипполит Германович. – Здесь находится близкий мне человек… Очень близкий. Вот, захожу к ней каждый день, чтобы проведать и поддержать.

— Какая жалость. Надеюсь, ничего серьезного?

— Ничего такого, с чем бы мы не справились, – ответил толстяк и заинтригованно взглянул на Женю. – А вы?

— Ах да, – смутилась София. – Я же вас не представила… Это моя дочь Евгения. У нас произошел небольшой несчастный случай. Женя, это Ипполит Германович Бестужев – мой хороший знакомый и добрый друг нашей компании. Вместе мы провели немало благотворительных мероприятий.

Женя облегченно выдохнула. Она уж решила, что это и есть новый поклонник Софии, но потом вспомнила, что мать называла его Эмилем, а вовсе не Ипполитом. В качестве друга компании Ипполит Германович ее вполне устраивал, но вот в качестве кавалера матери… Она мысленно содрогнулась.

— Добрый вечер. – Девушка с вежливой улыбкой протянула Бестужеву руку.

Ипполит Германович мягко пожал ее пальцы.

— Надеюсь, очень скоро вы покинете эти стены, – слегка склонил голову он. – Не пристало такой красивой девушке томиться в казенном доме.

— Я тоже на это надеюсь, – кивнула Женя.

Бестужев попрощался и направился в одну из палат. Вскоре ушла и София, напоследок крепко обняв Женю.

Оставшись в палате одна, Женя даже обрадовалась. Мама ее, конечно, любила, но иногда ужасно раздражала своими бесконечными расспросами и постоянными попытками лезть в ее личную жизнь. Временами Жене казалось, что мама хотела что-то доказать сестре, а может, даже, что называется, утереть ей нос. Ведь у самой Инессы детей не было.

Жене часто казалось, что между ее матерью и Инессой давно существует некое негласное соперничество. Они были неродными дочерьми Александру Васильевичу. Дед и бабушка забрали сестер из детского дома, когда те были еще совсем крохами, но всегда любили их, как собственных детей. Девочки же всеми силами старались доказать приемным родителям свою значимость.

Обе окончили школу на отлично и получили высшее образование. Обе занимались спортом, радуя родителей многочисленными наградами, дипломами и грамотами. Но при этом сестры всю жизнь старались обойти друг друга, чтобы впечатлить отца и мать. Затем София родила, а Инесса осталась одиночкой и занялась карьерой. И похоже, София ощущала свое превосходство над старшей сестрой.

— Что ее ждет? – рассуждала она, когда Инессы не было поблизости. – У нее ведь никого. Разве карьера может заменить семью? Это сейчас она хорохорится, пока еще относительно молодая. Только что будет дальше? Когда-нибудь меня будут радовать внуки, а Инессе на пенсии останется разве что кошек завести. Нет, я не представляю своей жизни без дочери. А Инесску можно только пожалеть.

Женя такого отношения не одобряла. Раз тетя Инесса так живет, значит, ее все устраивает. Чужая жизнь – потемки. Да и потом, у нее еще все может сложиться. Вот возьмет и тоже усыновит или удочерит кого-нибудь. А маме лучше бы последить за языком. Иногда, сама того не желая, она здорово обижала даже самых близких людей.

Без телефона в больнице было очень скучно. Хорошо, что в палате на стене висел небольшой телевизор. Женя решила скоротать вечер, переключая телевизионные каналы. Вскоре медсестра убрала капельницу и принесла ужин, но есть совершенно не хотелось, только пить, да и больничная еда выглядела не слишком аппетитно. Женя мельком взглянула на макароны с котлетой, чай из шиповника, ломтик хлеба и крошечную пластиковую баночку зеленого желе. Нет, она это точно не хотела.