Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 55 – Ли Льеж

— Отец Джессики отнюдь не глупец, — продолжила Джин. — Дураки не способны сколотить такое состояние. Надеюсь, он не занимается ничем противозаконным…

— Главное — это то, чем занимается Джессика! — сквозь зубы ответила Эмилия. — А Джессика, как известно, занимается только собой.

Но Джин опять не согласилась с её выводами.

— Нет, тут всё взаимосвязано. Мистер Рэтч не просто так озаботился репутацией своего семейства. Я боюсь, что тут имеет место какой-то скандал — скандал, о котором в Вайтберри ещё не слышали, но ещё услышат. И если это бросит тень на твоё имя…

— Что? — вспыхнула Эмилия. — Джин! Если ты сразу всё поняла, то почему позволила мне согласиться на условия этого человека?

— Боже, да я лишь предположила! — Джин всплеснула руками. — Наверное, Джессика сама расскажет, что привело её в клуб. Если, конечно, она вообще придёт на собрание.

— Я надеюсь, что она не придёт, — Эмилия нервно одёрнула кружевное жабо нового платья, которое от ветра встало колом, — не испытываю ни малейшего желания видеть эту личность! Пятьсот фунтов её отцу я смогу вернуть и так. Наверное.

— А я надеюсь, что она придёт, — тихим голосом ответила подруга, и лицо у неё при этом сделалось такое странное, что даже не слишком чуткая к эмоциям других людей Эмилия обратила на это внимание.

Какое-то время они продолжали молча идти рядом. Яблони уже отцветали, и дорога у них под ногами была усеяна мириадами бледных нежных лепестков. Лёгкое новое платье приятно скользило по телу Эмилии, даря прохладу каждым своим прикосновением, и тень от новой изящной шляпки падала ей на лицо, защищая от не в меру разгулявшегося весеннего солнца. Джин шла рядом, тоже нарядно одетая, но теперь Эмилии казалось, что её гнетёт к земле какая-то непонятная тяжесть. И дело было вовсе не в сумке с учебниками.

Эмилия не задала естественный в таких обстоятельствах вопрос «Почему тебе хочется увидеть Джессику Рэтч на собрании клуба?», так как догадалась, что подруге сейчас нужно время. Время на то, чтобы всё обдумать и… признаться. В чём-то признаться. Нельзя её торопить.

Из яблоневой аллеи Джин вдруг повернула в светлый сосновый лесок, выросший на месте давно заброшенной фермы, и зашагала прямо по траве, приподняв юбки. Недоумевающая Эмилия пошла за ней, стараясь на ходу так же элегантно придерживать свой подол. Они дошли до полянки, крошечной, как пятицентовая монета, и на ней Джин остановилась и, вздохнув, сняла сумку с плеча.

— Джин? — с надеждой спросила Эмилия.

— Всё в порядке, — Джин улыбнулась, и на её лице промелькнула острая боль, — я просто не говорила тебе. Я никому не говорила… Мы с Уильямом Рэтчем были помолвлены.

Эмилия замерла, не веря своим ушам. С Уильямом Рэтчем? Старшим братом Джессики?

— Да-да, — грустно кивнула Джин, — мы любили друг друга. Никто не знал.

Она замолчала, глядя куда-то в сторону, где живописной стайкой покачивались на лёгком ветру тёмно-синие лесные фиалки. Эмилия неловко переступила с ноги на ногу. Новость её совершенно ошеломила.

Да, она помнила брата Джессики, но довольно смутно. Это был симпатичный улыбчивый юноша с добрыми и немного лукавыми карими глазами, не писаный красавец, не светский лев, не герой модного дамского романа. Джессика была совершенно другой: шумной, яркой, подавляющей всё вокруг. Уильям всегда держался в её тени и, кажется, его это совершенно устраивало. Впрочем, он ведь не учился в их школе. Будучи на два года старше, Уильям уже посещал колледж, а домой в Вайтберри приезжал лишь на каникулы. А потом Рэтчи всей семьёй уехали в Америку, и Эмилия думать о них забыла. Даже о Джессике, не говоря уж о её молчаливом брате.