Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 34 – Ли Льеж

— Да ну бросьте! — вдова Гарибальди отмахнулась от неё, будто ничего глупее в своей жизни не слышала. — Вы тут совершенно ни при чём, моя девочка. И поделом тому мальчишке, что он расшиб себе колени. Я считаю — мало! Хулиганов надо наказывать, а этот сам себя наказал.

— Я рада, что вы не злитесь, — в голосе Джин послышалось облегчение.

— Злюсь? Да я давно так не развлекалась! — старая леди хищно улыбнулась, показав редкие мелкие зубы. — Мальчишки постоянно лазают по деревьям, крышам и задорам, этим-то зрелищем меня не удивишь. Но чтобы взрослая женщина из хорошей семьи выкинула такой номер…

— Эмилия спасала мальчика! — щёки Джин заалели.

— Знаю, и это было прекрасно, — с чувством ответила вдова Гарибальди.

Эмилия снова тупо посмотрела на свой бокал — к сожалению, пустой. Ей хотелось выпить чего-нибудь такого, чтобы её сознание полностью отключилось.

— Вы ведь племянница леди Саммерфорд? — вдруг проницательно спросила синьора.

Эмилия уронила голову на руки, а поднять не смогла. Вдова Гарибальди приняла это за кивок.

— Да-да, я помню вашу тётю. Такая красавица! Другой такой в Вайтберри отродясь не бывало. Разве что ваша мать могла бы сравниться с ней красотой… Жаль, что внешностью вы, милочка, пошли не в неё. В отца, должно быть? Помню я этого Марка Лестера. Славный парень был, добрый, но ужасно неказистый.

— Миссис Гарибальди, позвольте, я провожу вас до коляски! — окрепшим голосом перебила её Джин. Эмилия понимала, что подруга старается защитить её от язвительных слов старой командирши, но ей было уже всё равно.

— Сейчас. Не торопитесь, деточка, — вдова Гарибальди не двинулась с места. — Эмилия, вы там не заснули? Вижу, шевелитесь. В таком случае, наскребите в себе силы для ответа на один вопрос. Это вы подавали объявление в газету об организации нового женского клуба? Что-то там про прогресс?

Эмилия подняла голову, посмотрела на старую леди и беззвучно шевельнула губами.

— Очень хорошо. А когда у вас следующее заседание?

Джин нерешительно взглянула на Эмилию, но, видя, что та молчит, всё же ответила вместо неё:

— В следующий понедельник.

— Очень хорошо, — в голосе синьоры послышалось довольство. — Я приду. Приготовьте мне удобное кресло.

Все свои душевные хвори Эмилия лечила давно проверенным способом: запиралась в спальне и лежала на кровати ничком, то уткнувшись лицом в подушку, то скорбно глядя в потолок. Этот метод борьбы с терзаниями она выбрала и на сей раз. Вернувшись домой после школьного праздника, Эмилия молча прошествовала мимо Марты, отвергнув все попытки себя накормить, поднялась на второй этаж, заперла дверь на щеколду и рухнула на кровать, не раздеваясь.

Однако долго валяться так ей не дали.

Ночь прошла как обычно — без сна, в пережёвывании воспоминаний о своём позоре. Утром Эмилия слабым голосом попросила оставить её в покое, когда Марта сунулась было к ней с завтраком. Желудок слегка заурчал, но Эмилия не собиралась ему поддаваться. На этот раз она была твёрдо намерена заморить себя голодом.

Однако не прошло и двух часов, как в дверь забарабанили так, что она едва не слетела с петель. Эмилия удивлённо подняла от подушки помятое и заплаканное лицо.

— Кто там ещё? — сипло спросила она.

— Это я! — отозвался из-за двери сердитый голос Джин. — Что это ты устроила? Как ребёнок, честное слово!