Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 122 – Ли Льеж

Уильям облегчённо улыбнулся.

— Спасибо!

— Но это не означает, что я готова принять Джессику обратно в клуб.

— Я знаю.

— А как же долг? Вы возьмёте деньги? — спохватилась Эмилия.

Уильям чуть замешкался, но потом решительно покачал головой.

— Мне жаль, мисс Лестер, но я не могу быть посредником между вами и моим отцом. Это неправильно. Вы должны поступить так, как велит вам совесть и здравый смысл, а я не хочу в это вмешиваться.

Что ж, разговор был окончен. Но происшествия этого странного дня ещё не закончились.

Прошло не меньше трёх минут между тем, как Уильям Рэтч вышел в прихожую, и тем, как Джин вышла из прихожей и вернулась в гостиную. Лицо у неё снова была обычного цвета, но глаза подозрительно блестели.

— Вы попрощались? — с лёгким нажимом спросила Эмилия.

Джин вскинула голову.

— Нет. То есть да. Что ты имеешь в виду?

— Ну, сказали друг другу… что-нибудь важное, — Эмилия сама не могла понять, почему всё это так её раздражает, но неприятное чувство становилось сильнее с каждой минутой.

— Я, — Джин осеклась, — мы не очень-то говорили с тех пор как… ну, мы ведь должны были привести тебя в чувство.

В этих словах Эмилии почудилось досадное разочарование: дескать, лучше бы они продолжили своё объяснение в любви, пока хозяйка дома спокойно валяется в обмороке.

— Но, кажется, теперь всё и так понятно? — сквозь зубы проговорила она.

Джин посмотрела на подругу недоумевающе и смущённо.

— Что понятно?

— Ох, да бога ради! — Эмилия со злостью дёрнула себя за жёсткий воротничок, неприятно давивший на шею. — Я же видела, как вы с ним…

Она не могла произнести это вслух, но Джин догадалась и так — это было нетрудно. На хорошеньком лице девушки медленно расцвела улыбка — такая робкая и вместе с тем такая торжествующая, что Эмилии стало ещё тяжелее на душе.

Чувство было отвратительное, и Эмилия в тот же миг решила всячески с ним бороться. Она не могла понять, что же здесь не так. Ей ведь нравился Уильям — он был лучшим из всего своего семейства, и не его вина, что он тоже носит фамилию Рэтч. Она искренне хотела, чтобы Джин была счастлива. Так почему же ей так неприятно и муторно там, внутри?

Уж не влюбилась ли она сама в Уильяма?.. Эмилия тряхнула головой. Господи, ну и бред же.

— И он назвал меня своей невестой, — почти шёпотом проговорила Джин.

— Я слышала, — согласилась Эмилия, — я так рада за тебя.

— Ты ведь не считаешь меня распущенной?

— Конечно, нет. Хотя я предпочла бы… то есть меня смущает, когда люди, которые находятся в шаге от меня, начинают вести себя… подобным образом, — запинаясь, сказала Эмилия и неловко хихикнула.

Джин тоже неловко хихикнула. Им обеим было неловко.

— Кстати, — Джин кашлянула и быстро огляделась по сторонам, приняв преувеличенно серьёзный вид, — а где же Марта?

Это было дельное, хоть и не совсем своевременное замечание. Куда делась Марта? Никто не видел её по крайней мере три четверти часа: с того самого момента, когда она последний раз приносила девушкам чай. Это было ещё до появления мистера Гризли. И всё это время в доме было так шумно и суматошно, что Марта никак не могла не услышать звуки ссоры и не прийти на выручку своей госпоже.

Что же случилось с Мартой? Если б Эмилия не знала свою прислугу достаточно хорошо, она могла бы подумать, что Марта просто спряталась, испугавшись за свою персону, но это предположение не выдерживало никакой критики: Марта была столь же преданна, сколь и бесстрашна. Может, она отлучилась на рынок? Но рынок закрывался после обеда, да Марта и не вышла бы из дома, не предупредив хозяйку.