Книга Жизнь на двоих, страница 190 – Аннa Шнайдер

Она улыбнулась и погладила его по щеке.

— Я уже говорила, что люблю тебя?

Арен засмеялся и легко поцеловал ее в губы.

Чуть позже, когда София уже уснула, на браслет связи пришел отчет от Арчибальда.

«Пространственные координаты… размер квадрата около трех километров… Демоны класса «А», огненного вида, очень много».

Что ж, раз «очень много» – значит, на севере сейчас горячо и брату не до отчетов. Но то, что Арчи смог определить класс и вид демонов – хорошо, значит, нечто подобное уже происходило, и как их уничтожить, в целом известно. Проблема может заключаться лишь в количестве, но в любом случае брат знает, что делать.

Арен вновь лег рядом с Софией, закрыл глаза и тут же провалился в сон, не обращая внимания на тяжесть в сердце, появляющуюся каждый раз после пробуждения Геенны и давно ставшую привычкой.

Домашним заданием Силвана на этот раз стало нечто настолько интересное, что Виктория не сразу поняла, как к этому подойти.

— Нарисуйте себя, – попросил психотерапевт, прежде чем уйти, назначив следующую встречу на вторник. – Себя до и после начала нашей с вами терапии. А во время сеанса обсудим, что получилось.

— Я не очень хорошо рисую, – пробормотала Виктория, вспоминая уроки рисования с Софией.

— Ваше величество, это не художественное задание, а психологическое. Вы можете использовать только пятна краски или карандашную штриховку – что угодно. Я не требую портретной достоверности, я хочу увидеть ваше эмоциональное состояние до и после.

— То есть я могу взять лист бумаги и просто заляпать его краской? – развеселилась Виктория, внезапно вспомнив одну из последних выставок, куда она приезжала с официальным визитом. Там было немало подобных пятнообразных картин, которые казались императрице просто испачканными краской холстами, но выразить свое настоящее мнение Виктория не могла. Секретарь Арена, составлявшая расписание и для нее, приносила еще и указания, что именно она должна говорить. Не всегда Виктория с этим справлялась, но до откровенных скандалов не доходило, и после каждой ее оплошности Арен повторял: «Вик, дипломатия – это не искусство, а наука. Помни об этом и говори только то, что требуется, даже если ты с этим не согласна. Свое несогласие можешь выражать мне, но больше никому».

Хоть в этом она почти не подводила мужа…

— Да, можете взять и заляпать, – подтвердил Силван, улыбнувшись в ответ. – Но помните, в чем смысл – вы рисуете себя до и после начала терапии, а не просто цветовые пятна.

— Хорошо, я попробую.

Виктория занималась портретом «до» накануне вечером, после ухода Арена, но успехов не достигла. Пока рисовала, ей казалось, что все хорошо, но стоило только закончить портрет, и Виктория понимала – нет, это вообще не она. Ни до, ни после. Не она, и все!

Мешали сосредоточиться на задании психотерапевта и другие настойчивые и навязчивые мысли, которые напоминали Виктории ее прежнюю. «Я не разрешаю… потому что Софии надо отдыхать от работы», – написал Арен в ответ на просьбу сходить в гости к их аньян, и с одной стороны это было справедливо, а с другой… почему он поставил интересы Софии выше желаний собственных детей? Неужели все-таки…

Виктория, закусив губу одновременно от досады на себя и понимания, что в этих рассуждениях может быть доля истины, вспоминала и другие моменты, которые ее смущали: ласковые и обеспокоенные взгляды Софии, направленные на Арена, его улыбки в ответ, их уважительное взаимопонимание. Виктория редко видела мужа и Софию рядом, но, когда видела, сердце ее невольно сжималось, если она замечала между ними то, что казалось ей похожим на нежность. Это вполне могла быть и нежность, но она ведь не преступление, да и вообще – разве София не заслуживает хорошего отношения к себе?..