Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 39 – Ника Мур

— Грузись давай, — проворчал я. — Покажи мне деревню. Дом мачехи. И девицу ту, несносную.

Зеркало ответило недовольным гулом. По поверхности пробежали помехи в виде снежных вихрей, изображение задергалось. Пришлось стукнуть ещё раз, уже сильнее. Магия в последнее время работала как-то… лениво. Наверное, тоже от скуки.

Наконец лёд прояснился.

Сначала я увидел деревню. Серые избы, придавленные тяжёлым небом, дым из труб — обычное зрелище человеческого ничтожества перед лицом великого холода. Но стоило зеркалу навести фокус на нужный двор, как я поперхнулся воздухом.

— Это что ещё за вандализм? — я прильнул к зеркалу, едва не коснувшись носом ледяной поверхности.

Там, где вчера стоял приличный забор (ну, по меркам людей), теперь сияла дыра. А посреди двора стояла… она.

Я протёр глаза рукавом шубы.

Это не могла быть та самая девица. Куда делись свекольные щёки, похожие на два стоп-сигнала? Где эти чудовищные брови-гусеницы, которые, казалось, жили своей отдельной, пугающей жизнью?

Из зеркала на меня смотрела женщина. Статная, с чистой, сияющей кожей, которая в лучах утреннего солнца казалась фарфоровой. В её осанке было столько достоинства, что даже мои снежинки-шептуны на секунду замерли, завороженные. Она больше не была карикатурой. Она была… силой.

— Не понял, — я нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось забытое чувство любопытства. — Она что, в моём «Вечном Льду» косметический салон устроила?

Я прибавил громкости магической акустике. Звуки деревни ворвались в Тронный зал: хруст снега, удары топора и… её голос.

— Иван, бери лом! Мышцы — это твой основной капитал, не давай им простаивать! — командовала она. — Глубина ямы — полтора метра. Если будет меньше, точка промерзания уничтожит наш проект на корню!

Иван, первый парень на деревне, которого я знал как лентяя и бахвала, копал мерзлую землю так, будто от этого зависело спасение его души. От него валил пар, а лицо выражало смесь ужаса и безграничного обожания.

— «Про-ект»? «Тот-ка про-мер-за-ния»? — я попытался на вкус эти странные слова. — Что за заклинания она бормочет? Неужто за ночь выучила язык демонов из южных земель?

Но самое интересное ждало меня внутри избы. Я велел зеркалу заглянуть сквозь стены.

То, что я увидел, заставило мой посох выпасть из рук с оглушительным звоном.

Стена горницы была измазана углём. Но это были не охранные знаки и не признание в любви Ивану. Это были чертежи. Прямые линии, расчеты, схемы… Какие-то «курьи ножки», которые были вовсе не ногами, а инженерной конструкцией.

— Она проектирует… теплицу? — я не верил собственным глазам. — В моём лесу? Среди зимы?

Я увидел свой «Вечный Лёд». Моё священное творение, символ абсолютного холода, за который в древние времена сражались магические ордены. Она… она засунула его к печке!

Она использовала его как радиатор!

— Она превратила моё великое наследие в грелку для рассады? — я почувствовал, как моё негодование борется с невольным восхищением. — Какая наглость! Какая беспардонная, управленческая…… эффективность!

Я задыхался от возмущения. Мой лёд, способный заморозить сердце целого войска, теперь служил для того, чтобы у Настеньки не мерзли пятки, а избыточный жар печи превращался в «ин-фра-крас-ное из-лу-че-ние».

Я смотрел, как она командует «отделом снабжения» в лице Насти, как строит мачеху, как раздаёт «ленточки-бонусы»… И чем дольше я смотрел, тем меньше мне хотелось её заморозить.