Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 107 – Ника Мур

Внезапно со стороны леса, который за последние часы снова потемнел и ощетинился колючим инеем, прилетела черная птица. Это был огромный ворон, но вместо двух глаз у него в центре лба пульсировал один-единственный желтый глаз — точная копия глаза Лиха.

Птица с хриплым криком спикировала на подоконник теплицы. В её клюве был зажат обрывок ткани. Ворон выронил его к моим ногам и, издав звук, похожий на издевательский смех, растворился в морозном воздухе.

Я подняла обрывок. Это был кусок кафтана Савельева-купца. Но ткань не просто была порвана — она была пропитана липкой, черной слизью, которая медленно разъедала шерсть моего тулупа.

На обратной стороне обрывка, темным соком, который не замерзал на морозе, было выведено:

«КЛУБНИКА ПРИНАДЛЕЖИТ БЕЗДНЕ. САВЕЛЬЕВ — МОЙ АВАТАР. ГОТОВЬСЯ К ПОЛНОЙ ЛИКВИДАЦИИ».

Я посмотрела на свои руки. Они мелко дрожали.

— Ну вот, — прошептала я, глядя на темную стену леса. — Юридическая защита сработала против людей, но против Лиха у нас нет параграфа в Уложении. Оно перешло к активным действиям через Савельева. Это уже не конкуренция, это биологическая война.

Иван-медведь подошел ко мне, принюхался к черному обрывку и глухо зарычал. Его белая шерсть мгновенно встала дыбом, а в глазах снова вспыхнул тот яростный огонь, который не оставлял врагам шансов.

— Ваня, точи когти, — я сжала кулак, и черная слизь на ткани зашипела под моим взглядом. — Кажется, Савельев больше не хочет быть купцом. Он хочет быть системной ошибкой мироздания. Но он забыл одно: я — агроном. А агрономы лучше всех знают, как выжигать сорняки, даже если у них один глаз и прописка в аду.

Я посмотрела в сторону Ледяного Терема. Где-то там Велемир наверняка тоже почувствовал этот удар.

— Настя! Запирай ворота! Режим «Крепость» включен. Завтра мы будем строить не теплицы. Завтра мы будем строить баррикады.

Небо над лесом окрасилось в тревожный багровый цвет. Сказка подошла к точке невозврата. И я была намерена встретить её во всеоружии — с медведем, магической печатью и запасом чеснока, способным остановить апокалипсис.

(от лица Велемира)

Ревность в Ледяном Тереме

Зал Великих Отражений обычно был самым тихим местом в моём королевстве. Здесь время застывало в безупречных гранях льда, а единственным звуком было едва слышное шуршание падающих снежинок-шептунов. Но сегодня тишина в зале была не мирной, а взрывоопасной. Она звенела, как перетянутая струна, грозя лопнуть и разнести хрустальные своды в мелкую крошку.

Я стоял перед Главным Зеркалом, сжимая посох так, что по древнему дереву, окованному серебром Бездны, начали ползти тонкие, как паутина, трещины.

— Ишь, как разошёлся, чернильный червь… — прошипел я, глядя на то, что показывало зеркало.

На «экране» дьяк Крючкотвор, этот высушенный канцелярский гриб в очках из мутного хрусталя, в порыве какого-то религиозного экстаза едва не припадал к руке Марии. Он гладил её берестяные грамоты так, будто это были святые мощи, и смотрел на мою… на мою Клубничную Леди с таким обожанием, что мне захотелось немедленно отправить в этот уезд персональный ледниковый период.

— «Эротика в мире канцелярии», значит? — я почувствовал, как мои зубы скрипнули с громкостью обвала в горах. — «Золотое тиснение по краям»?

Мария в зеркале улыбалась. Не той ироничной, деловой улыбкой, которой она награждала меня, требуя «расширения лимитов», а какой-то торжествующей и… светлой. Она явно была довольна тем, что этот бумажный человечек признал её превосходство.