Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 29 – Юлия Зимина

— Тогда я прошу о милости, ваше величество. Дайте мне договорить до самого конца. Потому что казнить меня за мои слова вы всегда успеете.

* Елизавета/ Нерия *

Мои слова повисли в звенящей тишине храмового дворика давящей, ощутимой тяжестью. Сказала — и сама мысленно ахнула от собственной наглости.

«Ну даешь, Степанцева! Ты кому условия ставишь?! Правителю империи, который одним щелчком пальцев может отправить тебя на плаху!»

Я краем глаза заметила, как Ксандр напрягся, а его рука инстинктивно легла на навершие меча. То ли меня защищать собрался (наивная мечта), то ли рубить мою бунтарскую голову по первому приказу.

Но Олден не взорвался. Его лицо, и без того бледное от усталости, стало похожим на высеченную из мрамора маску. Он сделал медленный, тяжелый шаг в мою сторону, от которого просто невозможно не напрячься.

— Слушая тебя… — голос императора был тише шелеста листвы, но в нем сквозила такая опасная, режущая сталь, что у любого немедленно подкосились бы колени.

У любого, но не у заведующей родильным отделением с шестидесятилетним стажем! За свою жизнь столько грозных чиновников из Минздрава видела, что этим взглядом меня было не пронять.

Я расправила плечи, набрала в грудь побольше чистого горного воздуха, бесстрашно вздернула подбородок и посмотрела прямо в зеленые императорские глаза.

— Ее величество Аэлину при дворе считают проклятой…

Судя по тому, как сузились глаза правителя, я, по всей видимости, начала не с того, но отступать не в моем духе, поэтому поспешила продолжить.

— … но это бессовестная клевета, — четко, чеканя каждое слово, произнесла я, вынося безапелляционный медицинский вердикт. — То, что происходило с ней все эти долгие семь лет — не воля богов, не мифическая слабость женского чрева и уж тем более не злой рок.

— А что же тогда? — обманчиво холодно спросил Олден, по которому было видно, что он на грани.

— Это банальная, расчетливая и хладнокровная травля, — отрезала я. — Вашу супругу систематически пичкают вредоносными отварами, а также зажигают благовония, которые категорически противопоказаны при беременности. Ей намеренно не дают выносить ваше дитя!

Правитель шумно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Что ты несешь? — хрипло выдохнул он. Пытаясь контролировать себя, сделал еще один шаг и грозно навис надо мной. — Лучшие лекари империи следят за ее здоровьем!

Что ж… ожидаемая реакция.

— О, эти господа — настоящие профессионалы своего грязного дела! — дерзко, с нескрываемой иронией ответила я. — Только вот лечат они угрозу выкидыша так, чтобы этот выкидыш гарантированно произошел!

Олден, потеряв самообладание, подался вперед, явно намереваясь меня схватить и хорошенько встряхнуть, но я была готова к этому и смогла ловко увернуться.

Ай-яй-яй! Как я только посмела?

— Держите себя в руках, ваше величество! Не стоит привлекать к нам внимание! — произнесла я холодно, голосом наисмелейшей самоубийцы. — Вы дали мне слово, что я договорю до конца!

Император гневно стиснул зубы и на выдохе расправил плечи, глядя на меня так, что аж кровь стыла в венах.

— При беременности ее величество поят «укрепляющими» отварами, — продолжила я, стараясь выглядеть максимально собранной. — Я понюхала эту дрянь перед тем, как вылить ее в цветок. Там был сок корня багровика и лошадиная доза лаврового листа! Вы хоть отдаленно понимаете, как вышеупомянутое действует на женский организм на раннем сроке? Вижу, что нет! Что ж, я скажу!  Для плода это верная погибель!